Читаем без скачивания Королева в придачу - Вилар Симона

Она не заметила, когда последняя послушница отделилась от вереницы и, скользнув за кустами, приблизилась к ней. И только когда та предстала перед королевой, и её теплые ладони легли на её обхватывающие решетку пальцы, Мэри увидела вблизи знакомое улыбающееся лицо под светлым клобуком и родинку в уголке губ.

– Мэри! Я давно знала, что ты здесь. Потом несколько раз видела с этой Болейн. О Матерь Пречистая!.. Мэри, что с тобой?

Джейн Попинкорт! Послушница в монастыре бернандинок! Мэри вдруг зарыдала. Джейн говорила что-то, ласковое, утешительное, оглядываясь, видимо опасаясь, что её хватятся. Это движение словно заставило Мэри очнуться. Она тоже быстро оглянулась туда, где за стволами деревьев на возвышении маячила объемистая фигура дамы Нэвэр. Заметила ли та что-нибудь?

– О, Джейн! Беги! Беги ради меня! Найди Брэндона... найди хоть кого-нибудь. Я беременна от Чарльза! Они уже знают, они убьют меня, что-нибудь сделают со мной! Спаси меня, Джейн!

Мэри бормотала признания быстрым, срывающимся шепотом.

– Спаси меня, Джейн. Пока не поздно... Молю тебя!

Увидев, как расширились глаза подруги, королева стала ловить её руки, сжимая их и орошая слезами.

– Ваше величество! – раздался издали голос Нэвэр. Мэри отшатнулась от решетки. Почувствовав, что Джейн все ещё стоит на месте, она оглянулась.

– Ради самого неба, Джейн!.. Помоги мне!

Королева медленно пошла прочь. Заметила ли что-нибудь надзирательница? Оглянувшись ещё раз, она увидела, что Джейн уже нет на месте.

Мадам де Нэвэр спешила к ней, хлюпая по лужам среди снега, подозрительно оглядываясь.

– Вы с кем-нибудь разговаривали, мадам?

Мэри ответила достаточно ровно:

– С деревьями и камнями. Что вы несете, почтеннейшая?

Та, похоже, поверила, согласно кивнув огромным капюшоном.

– Не угодно ли вашему величеству вернуться? Прибыла госпожа Луиза. Она желает переговорить с вами.

Шлейф плаща Мэри вдруг показался ей на удивление тяжелым. Медленно, как старуха, она стала подниматься по винтовой лестнице.

Глава 9

Февраль 1515 г.

Из Реймса Франциск поехал в Найон, где принял послов из Австрии, Нидерландов и Англии. Посольство из Англии возглавлял герцог Саффолк, и Франциск приветливо встретил его.

– Вы-то никогда не сомневались, что я стану наследником Людовика? А, женамутье? – игриво спросил он у Брэндона.

О том, как оставил его в Амбуазе, будущий король предпочел не упоминать, однако встрече, похоже, был искренне рад. Именно это расположение Франциска к Саффолку и повлияло на то, что последнего выбрали главой делегации. Сам Вулси настоял на этом, указав Генриху, какие можно извлечь преимущества из добрых отношений, установившихся меж Чарльзом Брэндоном и Франциском I, как уже вся Европа именовала нового короля. Хотя в одну из обязанностей посла входило договориться о возвращении на родину Марии Английской, и находились те, кто указывал королю на щекотливость подобного поручения Брэндону. Но Генрих VIII все же пошел на это. Ведь, кроме того, что герцогу Саффолку надлежало обсудить тему возвращения вдовствующей королевы, ему также вменялось в обязанности решить и целый ряд других дипломатических вопросов: возобновить договор меж Англией и Францией, заключенный ещё Людовиком XII, и уговорить Франциска поддержать претензии Генриха на Кастильское наследство Катерины. Наиболее же щекотливым в переговорах считался вопрос об огромном вдовьем пансионе Мэри, возвращении Англии её приданого и драгоценностей. Как Брэндон и опасался, именно по этому вопросу возникли трения. И, хотя Франциск твердил, что на многое готов для своего дорогого друга «женамутье», однако отдавать Англии такое богатство явно не собирался. Однако, не желая сразу ответить отказом, герцог предпочел отложить разговор на будущее, вместо этого предложив Чарльзу поехать с ним в Компьен, куда прибыли представители эрцгерцога Карла Австрийского.

– Этот Габсбург страстно жаждет заполучить руку нашей красавицы Мари, – доверительно произнес он, наблюдая, как застыла улыбка на лице Брэндона. – И хотя, как король Франции, я имею право распоряжаться судьбой моей «милой тёщи», смею заверить, что её брак с Габсбургом не входит в наши планы. Даже наоборот, я решил предложить Карлу руку моей свояченицы, малышки Рене де Валуа. Принцессе, конечно, всего четыре года, но что стоит Карлу обождать, пока она подрастет? Ведь известно, что сей герцог совсем не интересуется прекрасным полом, а куда охотнее проводит время со своими монахами и советниками. Но Рене я ему все же предложу. Надо же устраивать судьбу этой обезьянки! Так что, милый женамутье, отложим все дела до приезда в Компьен. А уж мы там повеселимся! Будут балы, маскарады, фейерверки. Сколько красивых женщин мы там встретим! Смею заметить, что и ваша красавица Жанна будет там.

Франциск хитро подмигнул ему. Но Брэндона совсем не интересовала встреча со случайной любовницей. Куда более его волновала участь Мэри, и он просил Франциска устроить ему встречу с вдовствующей королевой. Но тот даже руками замахал: куда там! Мадам Мэри должна провести в уединении все дни положенного траура. К ней никого не допускают, он сам только раз осмелился потревожить её, но это сразу же вызвало кривотолки и нарекания. Нет, нет и ещё раз нет! И Брэндон был вынужден сопровождать нового короля в Компьен.

А там уж действительно веселились! Франциск хотел показать всем, с каким размахом он будет править. В его распоряжении имелась целая страна, полная казна, блестящий двор...

Длинный готический зал Компьенского замка блистал огнями, на всей его протяженности были расставлены накрытые столы. Вокруг них уже томились в ожидании придворные, силуэты которых, казалось, множились из-за вытканных ярких фигур на гобеленах за ними. Слуги, одетые в ливреи дома Франции, начали разносить кушанья, а с верхней галереи раздавалась приятная негромкая музыка.

Брэндон стоял подле Бониве, усиленно делая вид, что с интересом слушает его. Бониве указывал ему на очень красивую брюнетку с яркими синими глазами:

– Её зовут Франсуаза де Фуа, мадам де Шатобриан. Она только недавно прибыла с супругом из Бретани и сразу же очаровала короля. Но у красавицы весьма ревнивый супруг, да ещё трое неотесанных братьев, мало расположенных помочь Франциску сблизиться с мадам Франсуазой. Но Франциска эти преграды только распаляют. Знаете, что говорит один из законов любви: «Если любовник добился с трудом успеха у женщины, это ценнее, чем добиться успеха с легкостью». О, эти законы любви старых времен странствующих трубадуров и прекрасных дам! Наш молодой король хочет возродить это славное время. Настоящий вельможа теперь должен быть веселым, щедрым, одаренным; совершая подвиги на турнире и полях сражений, он должен оставаться утонченным кавалером, играть на лютне и писать сонеты даме сердца. А главное, быть искусным любовником, постигшим все тонкости науки нежной. Поэтому наш король так и стремится, чтобы при его дворе блистали прекрасные дамы. Женщины, как можно больше прекрасных женщин – вот кто может любовью возвысить рыцаря!

Мысли Брэндона витали далеко, но все же он заставлял себя отвечать, поддерживать эту светскую болтовню.

– Но как же тогда быть с утверждением, что «глупец тот, кто спешит и поминутно меняет свои привязанности»?

Это уже был камень в огород Франциска, но Бониве не принял это к сведению, легко рассмеявшись.

– О, милорд Саффолк так хорошо осведомлен в науке нежных законов! Тогда, сударь, я напоминаю вам ещё одно предписание: «Ничто не запрещает мужчине быть возлюбленным двух женщин, как и женщине – любить двух мужчин».

– И этот закон, несомненно, станет при дворе Франции главенствующим, – лукаво ответил Брэндон.

Какая скука! Он едва переносил эти светские рауты. И это он, опытнейший царедворец и интриган!.. Но сейчас его волновало другое: как поскорей уладить переговоры и увезти свою Мэри.