— Я считаю, что неплохо бы и отдохнуть, — сказал Д’Аверк, вытягиваясь на траве и глядя вверх на ветви деревьев.
Сквозь них проникал солнечный свет, окрашивая окружающий мир в золотой и изумрудный цвета. Резко пахло березой и елью, а с ближайшего ствола на них глянула белочка. Глаза ее иронично блеснули. Вокруг валялись обломки сферы среди изогнутых корней и палых листьев. Несколько небольших деревьев были вырваны с корнем. Стволы чуть потолще — погнулись. Хокмун понял, что им действительно здорово повезло. Только сейчас его начало трясти, это была реакция организма на происшедшие события. Он уселся на траву, отведя взгляд от обломков сферы и от трупа Зенак-Тенга, видневшегося среди них.
Д’Аверк лежал на спине рядом с ним. Из своей разорванной, повидавшей виды куртки он достал туго свернутый кусок пергамента — карту, которую дал им Зенак-Тенг прошлой ночью, прежде чем они отправились спать. Почти все отметки жилищ Камппов были перечеркнуты, показывая, очевидно, что их уничтожили Чарки.
Д’Аверк показал на место в углу карты.
— Здесь. Вот лес, а к северу отсюда помечена река Сэйв. Эта стрелка указывает на юг, в направлении Нарлина. Насколько я понимаю, мы можем попасть в город по реке.
— Тогда давай отправимся к реке, — кивнул Хокмун, — как только отдохнем. Чем скорее мы доберемся до Нарлина, тем лучше, потому что там мы, по крайней мере, узнаем, в каком времени и месте находимся. Нам не повезло, что Чарки напали именно сегодня. Если бы нам удалось расспросить Зенак-Тенга, мы бы давно узнали, куда попали.
Они мирно поспали в лесу час или больше, потом поднялись и направились на север к реке. Кустарник становился все гуще, деревья росли все плотнее, холмы становились все более пологими. К вечеру они страшно устали, настроение у них испортилось, так что они почти не разговаривали.
Хокмун порылся в кошельке, прикрепленном к поясу, к нашел трут. Они шли еще с полчаса, пока не подошли к ручейку, что вливался в небольшое озеро. Рядом с озером была небольшая полянка. Озеро было окружено высокими берегами. Хокмун сказал:
— Тут мы и заночуем, Д’Аверк, поскольку я не в силах идти дальше.
Д’Аверк согласно кивнул и опустился на колени, жадно глотая чистую воду.
— Тут глубоко, — произнес он, поднимаясь и вытирая рот.
Хокмун разжигал огонь и ничего не ответил.
Вскоре огонь разгорелся.
— Может, нам стоит поохотиться? — лениво проговорил Д’Аверк. — Похоже, я проголодался. Ты ничего не знаешь о жизни в лесу, Хокмун?
— Немного, — ответил Хокмун, которому было не до шуток. — Но я не голоден, Д’Аверк.
С этими словами он улегся на землю и заснул.
Ночь была холодной. Хокмун проснулся от ужасного, дикого крика Д’Аверка. Хокмун мгновенно вскочил на ноги, уставившись в направлении, указываемом Д’Аверком, и выхватив меч из ножен. Он тоже вскрикнул, ужаснувшись тому, что увидел.
Из вод озера поднималось чудовище — рептилия со сверяющими черными глазами и чешуей, черной, как сама ночь. С боков чудовища стекала вода. Его пасть, широко раскрытая, демонстрировал белые огромные зубы. С громким шлепающим звуком выбралось оно из воды и двинулось на них.
Хокмун попятился, ощущая себя никчемным карликом в сравнении с этим чудищем. Голова рептилии моталась вверх-вниз, зубищи клацнули подле самого лица Хокмуна, гнилостное дыхание зверя почти душило его.
— Беги, Хокмун, беги! — крикнул Д’Аверк, и они вместе что было сил рванулись к лесу.
Но чудовище уже вылезло из воды и бросилось за ними в погоню. Из горла его вырвался ужасный квакающий звук. Хокмун и Д’Аверк, держась за руки, чтобы не потеряться, почти ничего не различая, мчались во тьме.
Вновь раздался квакающий звук, и на сей раз длинный, мягкий язык, свистнув, словно кнут, обхватил Д’Аверка вокруг пояса.
Д’Аверк закричал и ударил по языку мечом. Хокмун тоже нанес мечом удар по корпусу чудовища. Однако язык неумолимо продолжал тащить Д’Аверка к разверстой пасти. Хокмун понял, что бесполезно пытаться спасти Д’Аверка таким способом. Он отпрыгнул в сторону, затем взял свой меч и изо всех сил опустил на толстый черный язык. Ткань языка стала медленно расходиться, и оттуда хлынула дурно пахнущая кровь. Прозвучал дикий вопль, и чудовище завертелось на месте, ломая и круша деревья на своем пути. Хокмун схватил Д’Аверка за руку, рывком поднял его и сбросил с его пояса кончик отрубленного языка.
— Спасибо… — Д’Аверк тяжело дышал, но даже в такой ситуации не унывал. — Мне начинает нравиться эта страна, Хокмун, в ней, кажется, еще больше всякой дряни, чем в нашей собственной!
Кряхтя, квакая и вопя от невыносимой боли, чудовище из озера все-таки продолжало их преследовать.
— Оно опять совсем близко! — закричал Хокмун. — Нам не удалось удрать!
Они повернулись, напряженно вглядываясь в темноту. Все, что им удалось увидеть, — это яростно блестевшие громадные глаза, нависшие над ними. Хокмун взвесил на руке меч, проверяя, как он сбалансирован.
— У нас только один шанс, — сказал он и метнул меч в глаз чудовища.
Раздался еще один квакающий звук, а потом сверкающие глаза исчезли, и друзья услышали, как чудовище тяжело пробирается обратно к озеру.
Хокмун облегченно перевел дух.
— Я не убил его, но оно, несомненно, решило, что мы — не такая уж легкая добыча, как ему показалось с первого взгляда. Идем скорее, Д’Аверк, давай доберемся до реки. Я хочу уйти из этого леса.
— А с чего ты взял, что на реке нам будет легче? — иронически проговорил Д’Аверк, когда они вновь стали пробираться в направлении реки, ориентируясь по мху, растущему на деревьях.
Через два дня они подошли к опушке леса и остановились на холме, полого спускавшемся в долину, по которой величаво катила свои воды река. Вне всякого сомнения, это и была река Сэйв.
Путники были покрыты грязью, небриты, одежда их окончательно порвалась и давно превратилась в лохмотья. Д’Аверк был по пояс гол. Из оружия у них оставался лишь кинжал Хокмуна и меч Д’Аверка.
Они побежали вниз по холму, спотыкаясь о корни, отводя в сторону ветви, хлеставшие по лицу, не замечая ничего, лишь бы скорее достичь реки. Куда эта река приведет их, они не задумывались, но их единственным желанием было как можно быстрей уйти из леса и от его чудовищных обитателей, которые повстречались им за эти два дня.
С разбега бросились они в воду и принялись с ожесточением соскребать грязь со своих тел, ухмыляясь друг другу.
— Ах, прекрасная вода! — воскликнул Д’Аверк. — Ты ведешь нас к поселениям, городам и цивилизации — по крайней мере, это будет более привычно и более приятно, чем то, что может дать нам лес!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
