влияния часто становится неотделимым от поиска идентичности, причем к некоторым персонажам тезис применим больше, чем к другим. В первом эпизоде тема может показаться малозаметной, но в
Persona четко показаны муки и страдания Маки по отношению к родителям. Сначала ее чувства касаются матери, Сэцуко: мы знаем, что в реальном мире у женщины и ее дочери довольно скверные отношения, поскольку Сэцуко полностью погружена в работу в SEBEC. В тот короткий миг, когда группа разговаривает с Маки перед ее похищением от рук Кандори, девушка выражает сильную неприязнь к матери и даже отрекается от нее: «Она не моя мать! Ее больше интересует работа, чем я!» В альтернативном Микагэ-тё, ее воображаемом мире, Сэцуко и вовсе не существует. Когда она попадает в альтернативное измерение, где ее не должно существовать, женщина принимает облик Харити, демоницы из буддийского пантеона. В ней мы видим двойственность архетипа Великой Матери, то заботливой и оберегающей, то кровожадной и собственнической: как только она обретает власть над ребенком и становится его главным источником пропитания и комфорта, она также представляет угрозу из-за порождаемой зависимости. Демонический аспект может также характеризоваться жестоким присвоением ребенка и чрезмерной опекой, как мы предположили ранее при упоминании образа матери Нины в «Черном лебеде» или даже старухи в пряничном домике из сказки о Гензеле и Гретеле, которая символизирует приверженность оральной стадии. Возможно, появление Харити соответствует той же идее, ведь самая хрупкая часть Маки, олицетворяемая маленькой Май, укрылась в пряничном домике: Харити символизирует ее неспособность покинуть иллюзорную зону комфорта.
Картина была бы неполной без Аки, сестры-близнеца Май, олицетворяющей ее первичные и гневные импульсы, ее Ид. Аки находится в фиктивных и почти кровосмесительных отношениях с Кандори, которого она называет своим отцом; их связь еще сильнее проявляется в манге, когда Аки «вырастает» красивой девушкой и продолжает постоянно прижиматься к бизнесмену. Можно рассмотреть представленный случай как женский Эдипов комплекс, переименованный Юнгом в комплекс Электры (такая симметрия с оригинальным Эдиповым комплексом подверглась критике со стороны Фрейда): Электра была греческой героиней, которая вместе с братом задумала убить Клитемнестру, их мать, в отместку за смерть их отца Агамемнона. Таким образом, в отрыве от проблематики фаллоса и страха кастрации комплекс Электры характеризуется соперничеством с матерью за «обладание» отцом, первым мужчиной в жизни женщины. Юнг добавлял, что присутствие в сказках старой или жестокой мачехи указывает именно на этот комплекс, так же как отсутствие отца усиливает желание женщины найти своего «прекрасного принца». Поскольку Аки живет в замке, легко прослеживается параллель между Кандори и сказочным принцем.
Раз психика Маки становится местом действия первой Persona, вполне логично, что игроку приходится в деталях наблюдать за выражением ее комплексов посредством искусного символического языка. Впоследствии в серии не придавалось такого большого значения психике того или иного персонажа, но вопрос конфликтов между детьми и родителями остался весьма заметным, особенно в Persona 2: Innocent Sin в лице Дзюна. Разрушительные отношения Дзюнко Куросу и Акинари Касихары приводят к серьезным психологическим проблемам мальчика, начиная с вопиющего недостатка материнской любви; он выражается в поиске другой фигуры, на которую можно перенести такую же потребность, и ею становится Мая. Очевидно, что ее исчезновение в пламени храма Алая и последующие мысли Дзюна о том, что она погибла по его собственной вине, не способствуют его душевному равновесию. Дзюну недостает не только защитного материнского кокона, но и сильного отцовского образа, поскольку Касихара лишь мирится с ситуацией вместо того, чтобы восстановить подобие стабильности в своем доме. Сплетни о предполагаемой неверности Касихары и постоянные вспышки гнева его жены забивают последние гвозди в крышку гроба их неблагополучного семейства. Отсутствие сильных отцовских и материнских символов в конце концов сказывается на рассудке Дзюна: он начинает вспыльчиво вести себя в школе, а затем его развращает Ньярлатотеп и превращает в Джокера. Дзюн никогда по-настоящему не любил свою мать, и потеря Маи не дала ему возможности полностью «раствориться» в материнской любви, которую он так отчаянно искал в детстве. Если проанализировать ситуацию через призму Эдипова комплекса, то никакого Эдипа здесь нет, как и нет соперничества с отцом за любовь матери: во-первых, Дзюнко не заботилась о нем ни до, ни после смерти Касихары, а сам Касихара с его вопиющим недостатком харизмы и силы не олицетворял собой соперничающую мужскую фигуру. Когда Ньярлатотеп превращает Касихару в идеального мужчину, которого Дзюн ранее представлял/ожидал, мальчик настолько восхищается им, что это событие (подчеркнем, что мы лишь выдвигаем теорию) можно рассматривать через «негативный Эдипов комплекс».
Помимо Дзюна, все герои Persona 2: Innocent Sin сталкиваются с трудностями в отношениях с родителями, в частности с отцами. Тацуя вынужден разбираться с незавидным положением родителя и его уничтоженной карьерой полицейского, Эйкити не может выносить отцовский крайний консерватизм, то же самое касается и Лизы, ведь она не видит себя в роли образцовой молодой японки, которой от нее ждут родители, а Мая все еще оплакивает смерть отца – военного фотографа, погибшего при выполнении своих обязанностей. Герои злятся на отцов по разным причинам, но не могут отречься от них. Они находятся на полпути между отвращением к тому, что способны понять и определить (скажем, к строгости родителя), и глубокой любовью к человеку, который все же пытается о них заботиться. Эту амбивалентность можно грубо описать как подростковое высокомерие, склонность испытывать неблагодарность даже в ситуации, когда индивид имеет все самое необходимое. То, что он называет «примирением с отцом», Джозеф Кэмпбелл объясняет в своей знаменитой книге «Тысячеликий герой»:
«Когда ребенок отрывается от материнской груди, идиллия заканчивается, и он попадает в мир взрослых поступков. С духовной точки зрения он переходит в мир отца, который указывает своему сыну его предназначение, а для дочери становится прообразом ее будущего мужа. Известно ему это или нет, независимо от его положения в обществе, отец – это жрец, проводящий обряд инициации, с помощью которого молодые вступают в больший мир»[312].
В финале Innocent Sin герои встречают кошмарное существо, состоящее из тел пяти их отцов. Они сталкиваются с «людоедским» аспектом отца, которого боялись с детства, с ошибочно негативным и оттого ужасающим восприятием отцовской фигуры, противостоящей миру и его трудностям.
«Проблема героя, который стремится встретиться с отцом, в том, чтобы, победив свой ужас, открыть свою душу до такой степени, чтобы суметь понять, каким образом величие Бытия оправдывает самые отвратительные и безумные трагедии этой огромной безжалостной вселенной. Герой преступает пределы жизни с ее своего рода слепым пятном и на краткий миг способен смотреть на источник света. Он видит облик отца, понимает его и приходит к примирению с ним».
Проблема противостояния отцу и воссоединения с ним прекрасно проиллюстрирована в первой Shadow Hearts; мы уже упоминали о ней в связи с «кладбищем», где представлено бессознательное главного героя Юрия. На протяжении всей игры мы узнаем больше о Бене, его покойном отце, к которому Юрий испытывает глубокое отвращение. Он был специальным агентом в японской армии, и служба часто отрывала его от жены и сына. Бен и Юрий – потомки давнего рода «гармонизаторов», способных сливаться с демонами. Когда Юрий был еще совсем ребенком, Бен отправился на важную битву с китайским колдуном Дэ Хуаем, когда тот намеревался создать демонический портал, призвать армию для отражения японских войск, оккупировавших Китай, и одновременно завоевать страну для собственной выгоды. Бену удалось победить его, но заклинание все же было приведено в действие, в результате чего в их мир попал чрезвычайно могущественный демон, Серафимово cияние (Seraphic Radiance). Бен рискнул жизнью и слился с сущностью, чтобы не дать ей уничтожить страну, но почувствовал, что демон быстро овладевает его разумом. Тогда он попросил своего друга Чжу Чжэня убить его, на что тот с тяжелым сердцем согласился. Худшего исхода удалось избежать, но Дэ Хуай выжил и отправился по следам семьи Бена, а именно за Юрием и его матерью. Он послал демонов убить их, и спастись удалось только Юрию, когда он пробудил свои силы гармонизатора. Так как во время инцидента Бена не было рядом, Юрий возненавидел саму память о нем,
