Послышались громкие приветственные возгласы. Фолкон поднял руку, призывая к молчанию.
– Потом я собираюсь построить много замков по всему Конноту, для защиты от врага, и буду бороться до последней капли крови за мир и безопасность на этих землях, но мы должны положить конец войнам.– Радостные крики вновь заглушили его слова.– Кроме того, я хочу, чтобы во всех домах был достаток. Мы разбогатеем на продаже овец, коров и лошадей.– И зная, какое огромное значение придают эти люди клановости, улыбаясь, добавил:– Мы, де Берги, происходим из рода завоевателей. Теперь вы тоже принадлежите к племени де Бергов.
Про себя де Берг удивлялся, что за такое короткое время сумел покорить их сердца, но в глубине души знал, что по большей части обязан этим Джезмин. Он усмехнулся про себя. Эти люди искренне считали его жену феей, принцессой из сказки. Ирландские дети видели ее верхом на «единороге», и по округе поползли слухи. Воробьи слетали с деревьев и садились на золотистую головку, горные львы выходили из леса и брали пищу из ее рук. Некоторые клялись, что она умеет летать и они видели это собственными глазами. Черт побери, Фолкон не мог понять, откуда они взяли все это, разве что заметили ее новое прозрачное одеяние с рукавами в форме крыльев бабочки! Джезмин и Эстелла никогда не отказывались лечить заболевших малышей, и скоро женщины начали приходить к ним за зельями и предсказаниями и все как одна были потрясены хрустальным шаром и магическими ритуалами. Ирландцы верили в русалок, дриад и банши[17] и поэтому открыли Джезмин души и сердца.
Себе Фолкон никаких заслуг не приписывал, но на самом деле завоевал их уважение. Он был приветлив с детьми, дарил им сладости, цветы и монетки, интересовался работой и делами взрослых. Пастухи, фермеры, рыбаки, ткачи... Фолкон был ненасытен в своем любопытстве, то и дело задавал вопросы, пытался вникнуть в самую суть. К нему всегда можно было запросто подойти, а любой спор он старался рассудить по справедливости, внимательно осматривал заболевших коров и лошадей и, что самое главное, горячо любил свою семью. Часто его видели в саду, где он, смеясь, носил сыновей на могучих плечах. Де Берг боготворил жену и не стеснялся при малейшей возможности подхватить ее на руки и поцеловать.
Король Джон в конце концов понял, что советники были правы и с церковью лучше не ссориться. Он признал Стивена Ленгтона архиепископом Кентербе-рийским. Примирившись с папой, Джон отправился в Ирландию, но расположился лагерем далеко от Коннота и вскоре, устав от этой непокорной страны, вернулся в Англию. Иногда казалось, что единственной причиной его появления в Ирландии было стремление отомстить Матильде де Бреоз. Куда бы ни скрылась несчастная женщина, он безжалостно преследовал ее. Зять Матильды получил приказ выдать ее. Когда Уолтер де Лейси отказался, король отобрал у него титул лорда Мит и отдал Джону де Грею, закадычному другу Мейлера фитц Генри.
Матильда с сыном пытались сбежать в Шотландию, но в конце концов их поймали. И тут король Джон совершил то, что переполнило чашу терпения знати, – он велел уморить голодом пленников в подземельях замка Уиндзор. Лорды и бароны, сознавая угрозу собственному благополучию, тайно собрались в Бери-Сен-Эдмундс и принесли перед алтарем клятву в том, что заставят Джона возобновить действие хартии Генриха I и старых земельных законов, в противном же случае угрожали начать войну.
В Ирландии же знать переживала свои трудности. Пользуясь властью, данной королем, верховный судья, Мейлер фитц Генри, притеснял богатых землевладельцев, отбирая у них замки и поместья и раздавая их своим фаворитам. Он захватил весь Корк и в обход прав законных наследников раздарил их владения приятелям. Сначала пострадал Хью де Лейси, потом – Джон де Курси. Семейство де Берг решило, что судья подобрался слишком близко к Конноту – в его лапах оказались все земли к востоку от реки Шеннон. Фолкон начал совершать набеги из замка Галуэй, опустошая владения фитц Генри и его сторонников. Кроме того, Уильям де Берг послал официальный протест королю Джону.
Люди фитц Генри не заботились об ирландском народе. Они не стеснялись даже грабить церкви, зная, что ирландцы хранят в них все – от золота до зерна и скота. Судья захватил Оффели в Лейнстере и Феркал в Мите, восстановив против себя Уильяма, маршала Англии, которому принадлежал Лейнстер. Маршал получил разрешение короля Джона приехать в Ирландию, присмотреть за своими землями, но только после того, как отдал королю в заложники младшего сына Ричарда.
Де Берг и Уильям Маршалл объединили силы и с двухтысячной армией англичан и ирландцев всю зиму сражались с войсками верховного судьи. Наконец король приказал врагам прекратить раздоры и явиться в Англию, где будет назначена специальная комиссия для разбора жалоб обеих сторон.
Уильям де Берг и Фолкон стояли в огромной оружейной замка Галуэй, куда сносили все вооружение, чтобы вычистить, заострить и приготовить к будущим битвам.
– Если хочешь, чтобы я поехал вместо тебя, Уильям, только скажи, – объявил де Берг.
– Король потребовал именно моего приезда. Не доставлю ему удовольствия порадоваться моей болезни.
Фолкон нахмурился, зная, что здоровье дяди будет окончательно подорвано тяжелым путешествием и необходимостью встреч с королем, но Уильям коротко рассмеялся.
– Я и так всю зиму чувствовал себя совершенно бесполезным, пока ты дрался за меня. Это сражение я намереваюсь выиграть сам и даю слово возвратиться с правом владения на новые земли и замки. Мне нечего терять, Фолкон, и есть что приобрести для моих сыновей. Господь подарит мне немного времени.
– Думаю, ты должен взять с собой Эстеллу, – посоветовал Фолкон.– С тех пор, как она тебя лечит, ты выглядишь гораздо лучше.
Глаза Уильяма весело блеснули.
– Придется ее подкупить. Пообещаю взять с собой Мэрфи.– Но он тут же добавил, вновь став серьезным:– Поскорее строй замок в Портумне. Я оставлю тебе корабли, чтобы можно было наладить торговлю с О'Мэйли, и даже пошлю судно, на котором мы приплывем в Англию, назад, по самые мачты заполненное товарами, которых здесь не хватает.
Этим вечером Фолкону удалось получить редкое за последнее время удовольствие – уложить в постель близнецов. Проказники ухитрились обрызгать родителей с головы до ног во время купания, но отец только смеялся.
– Клянусь Богом, эти маленькие демоны настоящие де Берги. Как могла такая светловолосая красавица произвести на свет сыновей с локонами цвета воронова крыла?
– Может, они и похожи на тебя, зато унаследовали мой ум, – поддразнила Джезмин.– Неужели не понимаешь, как редко бывает, чтобы годовалые дети начинали ходить и говорить?
