пропадут втуне. Это расточительство, если я просто буду сидеть. От колен вниз все выглядят одинаково.
— Да, Марта, вы, конечно, правы, — повторял Бобби, неясная фигура, бегавшая взад-вперед вдоль оркестровой ямы.
— Я ни в коем случае не хочу изменять вашу концепцию, Бобби, но мне кажется…
— Да, Марта, дорогая, вы правы, вы, конечно, совершенно правы. Нет, конечно, никакой разницы не будет. Нет, нет, уверяю вас. Все на самом деле в полном порядке. Это будет выглядеть грандиозно.
— Возможно конечно, Найджелу будет трудно…
— Нет, Найджел может обойти вас сзади, прежде чем произнесет свою реплику. Попробуйте, пожалуйста, Найджел.
Марта картинно улеглась на софе, а испуганно выглядевший юноша ушел и снова вошел. Он входил девять раз.
— Ладно, пойдет, — произнес Бобби, удовлетворившись на девятый раз.
Кто-то в партере вышел и вернулся, неся поднос с чашками чая.
Найджел произнес свою реплику над софой, потом — обращаясь к ее правому углу, потом к левому, потом вообще безотносительно к софе.
Кто-то прошел в партер и собрал пустые чашки.
Грант приблизился к одиноко стоявшему, ничем не занятому типу и спросил:
— Как вы думаете, когда я мог бы поговорить с мисс Халлард?
— Никто не сможет поговорить с ней, если она еще какое-то время пробудет в обществе Найджела.
— У меня к ней очень важное дело.
— Вы костюмер?
Грант объяснил, что он личный друг мисс Халлард и ему необходимо повидать ее. Он задержит ее не дольше чем на пару минут.
— О! — Смутная фигура уползла и стала советоваться с другой такой же. Это было похоже на какой-то окутанный тайной ритуал.
Тот, с кем консультировались, отделился от группы теней, среди которых стоял, и подошел к Гранту. Он представился как режиссер и спросил, что именно нужно Гранту. Тот попросил, чтобы кто-нибудь при первой возможности передал мисс Халлард, что Алан Грант здесь и хотел бы поговорить с ней.
Это подействовало. Во время следующей паузы режиссер взобрался на сцену и, нагнувшись над Мартой, извинился и что-то тихо, как лесной голубь, проворковал.
Марта поднялась с софы и подошла к краю сцены. Прикрыв рукой глаза от света софитов, она вгляделась в темноту зала.
— Вы здесь, Алан? — крикнула она. — Пожалуйста, подойдите к двери на сцену. Кто-нибудь, покажите ему, где она.
Марта встретила Гранта у двери, ведущей из зала на сцену. Она явно ему обрадовалась.
— Пойдемте за кулисы, выпьете со мной чашку чая, пока там разбираются с юными влюбленными. Слава Богу, мне уже никогда не придется играть юную возлюбленную! Самое скучное амплуа. Вы ведь никогда раньше не приходили на репетицию, Алан? Что вас заставило?
— Хотелось бы сказать, что интеллектуальная любознательность, но, боюсь, лишь деловые соображения. Кажется, вы можете помочь мне.
И она помогла ему, чрезвычайно. И ни разу не спросила, почему он задает такие вопросы.
— Мы так еще и не организовали обед с вашим сержантом Вильямсом, — вспомнила Марта, прежде чем снова подняться на сцену, где в ее присутствии юные влюбленные становились похожими на жалких любителей, так что появлялась мысль, что лучше бы им работать на ферме.
— Если вы подождете с недельку, мы с сержантом Вильямсом, наверное, сможем вам кое-что рассказать.
— Великолепно. По-моему, я это заслужила. Я была такой хорошей, такой благоразумной.
— Вы были изумительны, — заключил Грант и через служебный вход вышел в переулок, ощущая легкий рецидив того же ликования, с которым он вплывал по ступенькам в театр.
Вооруженный сведениями, полученными от Марты, Грант отправился на Кэдоган-гарденс и там в одном доме побеседовал с хозяйкой меблированных комнат.
— О да, помню, — ответила она на вопрос инспектора. — Они много времени проводили вместе. Нет, нет, она здесь не жила. Здесь холостяцкие квартиры — я хочу сказать, на одного. Но она бывала тут очень часто.
К этому времени магазины в Лондоне начали закрываться, и Грант больше ничего не мог предпринять, пока полиция Джоблинга, штат Коннектикут, не снабдит его дополнительной информацией. Поэтому он вернулся домой непривычно рано, легко поужинал и отправился спать. Долго лежал он без сна, а мозг его продолжал работать. Обдумывать подробности. Разбирать причины и следствия.
Тоби Таллису хотелось знать, что двигало Сирлом. И Грант, уставившись в потолок, лежал в кровати целый час без движения, тоже пытаясь понять, какие побудительные причины управляли сознанием Лесли Сирла.
Глава 19
Ответ из Джоблинга, Коннектикут, пришел только через двое суток. За эти сорок восемь часов Грант не менее полудюжины раз готов был вот-вот отправиться к этой женщине в Хэмпстед и просто силой вытрясти из нее правду. Однако ему удавалось взять себя в руки. Когда придет время, он разберется с ней. Он выложит всю ее ложь на блюдо и преподнесет ей. Он дождется ответа на посланный запрос.
И когда ответ пришел, стало понятно, что ждать стоило.
Грант с быстротой молнии пробежал письмо глазами, откинулся на стуле и расхохотался.
— Если кто-нибудь сегодня будет меня спрашивать, — сказал он сержанту Вильямсу, — я в Сомерсет-Хаус.
— Да, сэр, — смиренно отозвался Вильямс.
Грант взглянул на излишне спокойное лицо Вильямса — того слегка задело, что Грант не посвятил его в свои планы, играл в одиночку — и кое-что вспомнил.
— Кстати, Вильямс, мисс Халлард жаждет познакомиться с вами. Она просила меня привести вас как-нибудь вечером к ней на обед.
— Меня? — Вильямс покраснел. — А почему?
— Она пала жертвой вашего всем известного обаяния. Она просила меня договориться с вами на один из ваших свободных вечеров. Сегодня утром я проникся твердой уверенностью, что к субботе у нас с вами будет что отпраздновать. И думаю, будет очень уместно отпраздновать это вместе с Мартой. Суббота вас устраивает?
— Ну, обычно мы с Норой по субботам ходим в кино, но, если я на дежурстве, она идет с Джейн. Это ее сестра. Так что я не вижу причины, почему бы Норе не пойти с Джейн и на этой неделе.
— Когда Нора услышит, что вы приглашены к Марте Халлард, она, вероятно, начнет бракоразводный процесс.
— Только не Нора. Она будет ждать меня, чтобы расспросить, как была одета Марта Халлард, — ответил Вильямс-Бенедикт.[28]
Грант позвонил Марте спросить, можно ли привести к ней сержанта Вильямса в субботу вечером, а потом ушел и укрылся в Сомерсет-Хаус.
В эту ночь Грант не лежал без сна. Он, как ребенок, пошел спать, желая, чтобы скорее наступило «завтра». Завтра маленький кусочек мозаики ляжет на место, и картина окажется законченной. Если же этот кусочек не подойдет, вся картина, конечно, рухнет. Но Грант
