— В такое сложно поверить, согласен, — вмешался Могре. — Тем не менее давайте просто ради спора предположим, что магия существует. И что Геннадий и его коллеги по цеху умеют управлять Принципом. Дорманд сказал бы, что выбор тем не менее осуществляется случайно. Люди принимают решения, не важно, каким способом. Я могу пройти через дверь или заставить тебя сделать это, но, так или иначе, через дверь кто-то пройдет.
— Ясно, — произнес худой. — Геннадий все равно сказал бы, что магическое вмешательство происходит по определенной модели. Войны, падение городов, семейные проклятия — вот где используется магия. Которая, в свою очередь, разрушает случайную природу выбора. Другими словами, она существует. Возможно, это и не судьба, но осуществляется по определенной модели. И что бы ни говорил Дорманд, не является естественной.
— Вздор! — не удержался один из собеседников. — Все разговоры о том, что нечто разрушается, предполагают наличие того, что можно разрушить, а именно загадочного замысла. Если и есть какой-то замысел, то он является частью естественного развития природы, как сказал Могре несколько минут назад.
— Да, — вмешался другой солдат, — но тот замысел больше и сильнее, чем естественная модель развития природы. Она заставляет людей совершать поступки, на которые они в обычных условиях не способны.
— Другими словами, — добавил Могре, — дальнейшее уменьшение количества возможных альтернатив. Чистый Дорманд.
— Да, — зевнул советник, поднимаясь. — Возможно, вы способны сначала спорить всю ночь, а на следующий день воевать, а вот мне мои восемь часов просто необходимы. Да, и мой вам совет: проследите за тем, чтобы Стен выиграл спор. Иначе завтра и сами не заметите, как окажетесь в первых рядах.
— Забавно, что ты об этом упомянул, — усмехнулся Могре.
Советник в ужасе уставился на него.
— Ты шутишь, правда ведь? Стен, это не смешно. Повисла тишина. Потом Могре ухмыльнулся и сказал:
— Конечно, шучу. По крайней мере сейчас. Увидимся утром.
Спорщики, сидящие вокруг медного фонаря, притихли. Могре, казалось, ничего не заметил.
— Хорошо, — промолвил он. — На чем мы остановились? Ах, ну да…
Повторение, фу!
Мачера посмотрела на мерцающую свечу, потом опустила глаза на страницу. Иногда перерывы в чтении помогали ей стряхнуть дремоту, однако сейчас не вышло. Она перечитала те же самые двадцать строчек уже пять раз, а смысл все никак не доходил до нее.
Она попробовала снова.
Несмотря на вопиющую нелепость утверждений Модиануса и его последователей о таинственном замысле, я могу частично не согласиться с тем, что количество возможных альтернатив ограничивается субъектом и неясной сверхъестественной силой…
Голова Мачеры упала на грудь, девушка захрапела…
…она сидела в темноте, глядя на круг света. Точнее, пыталась балансировать на краешке складного стула, который ужасно скрипел. Ткань на углах провисла и, когда Мачера хотела натянуть ее, порвалась. Девушка замерла и огляделась. Казалось, там было два круга: внутренний, круг из мужчин, сидящих вокруг медного фонаря, и внешний: туманные силуэты голов и плеч позади палатки. Я в палатке, — осознала она. — Я не была в палатке с семи лет. Тогда все было по-другому. Прямо напротив нее во внутреннем круге она увидела знакомое лицо. Все, кто приходил провожать армию, узнали бы его: генерал Могре. Очевидно, она попала на военный совет. Зачарованная девушка вытянула шею и попыталась уловить слова великого человека.
— Все есть у Дорманда, — сказал генерал. — Ответы на все вопросы. Почитайте внимательно Дорманда — и поймете.
— Глупости, — сказала Мачера, хотя слова раздавались только в ее собственной голове. — Уж я-то знаю. Я читаю эту ужасную книгу прямо сейчас.
— Будем надеяться, что у Горгаса ее нет, — прозвучал голос за спиной девушки. — Если, конечно, он умеет читать.
— Держу пари, Ньесса уже все прочитала, — вмешался другой. — Впрочем, мне она представляется последовательницей святого Модиануса. Настоящая ведьма.
Стен Могре ухмыльнулся:
— Может, для того она и похитила патриарха Алексия? Чтобы тот объяснял ей длинные слова.
— Представляю, как она листает страницы в поисках рецептов любовных зелий и способов устроить шторм на море.
— Может, думает, что там все закодировано?
— Надо попробовать, — сказала Мачера.
— До тебя уже пробовали, — ответил кто-то рядом. — Не сработало. По крайней мере смысла не больше, чем в самой книге.
— Вы кто? — спросила Мачера.
— Алексий. А вы — та самая лучшая ученица Геннадия?
— Я… — Мачера не знала, что сказать. — Для меня честь познакомиться с вами, — пробормотала она.
— Вы так думаете? Удивительно. Кстати, Геннадий тоже где-то здесь. Привет, Геннадий.
— Привет. Привет, Мачера. Ты разве не должна сейчас повторять Дорманда? Хотя, думаю, это почти то же самое. Алексий, а ты что здесь делаешь? Я не понимаю, это не может быть важным. Они несут всякую чушь об абстрактной философии.
— Возвращаясь к сказанному, — сказал худой, — вам стоит почитать труды этого Геннадия. Он дело пишет.
— Глупости, — сказал Алексий.
— Тихо, это действительно глупости, полная чушь от начала до конца. Ты же не хочешь, чтобы я рассказал этим сумасшедшим правду?
— На мой взгляд, — начал кто-то из внутреннего круга, — сущность проблемы заключается в определении важного момента. Как его определить? Скажем, Гуйк останется здесь еще на полчаса, потом пойдет назад в свою палатку. По дороге он свернет, оступится и потянет мышцу. Завтра в бою потянутая мышца помешает ему увернуться в ответственный момент. И в результате мы проиграем бой, который выиграли бы, пойди он в палатку на полчаса раньше или позже. Положим, кто-то из нас скажет о работе Принципа нечто, что западет в душу генерала Могре и повлияет на принятие важного решения. Предположим, если я выйду помочиться, то окажусь на улице как раз в тот момент, когда Горгас и его армия пытаются проскользнуть мимо нас. Я услышу чей-то кашель или отблеск лунного света на пряжке ремня. Пока все ясно? Очень хорошо. А теперь предположим, что я колдун или ведьма, пытающийся найти критический момент, чтобы заставить события развиваться определенным образом. Конечно, я найду тонны критических моментов. Этот момент, возможно, тоже является критическим, но там, где находится Горгас. И около него собралась целая армия колдунов и ведьм. Однако если они изменят его критический момент, то останется ли мой момент важным? Например, они заставят Горгаса обойти лес с другой стороны. В таком случае я не увижу его, когда выйду из палатки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
