Стен Могре кивнул:
— Ты хочешь сказать, что либо магия не работает, потому что количество альтернатив бесконечно, либо критическим является каждый момент, и в этом случае не важно, когда появятся волшебники, они всегда найдут способ повлиять на будущее. Аверт, тебе стоило бы подумать о карьере адвоката, а не солдата.
— На самом деле, — ответил Аверт, — я хотел сказать о другом. Хотел обратить внимание верящих в магию на некоторые противоречия.
— А ты, очевидно, в нее не веришь.
— Я всего лишь пытаюсь оставаться беспристрастным.
— Если он еще раз назовет меня ведьмой, я стукну его по лбу, — злобно пробормотал кто-то.
— Ньесса Лордан, — прошептал Алексий. Мачера поежилась.
— Не волнуйся, — продолжал Патриарх, — по какой-то причине мы все здесь очень вежливы. Никто не пытается воткнуть нож в спину соседа или выведать чужие секреты. Это — самая дружелюбная война, о которой ты когда-либо слышала. Верно, Геннадий? Например, мы с Геннадием оказались на противоположных сторонах баррикад.
— Да, — произнесла Мачера, — разве не странно? Я думала, вы друзья.
— Так оно и есть, — подтвердил Геннадий. — Но на самом деле нас здесь нет. Поэтому это не важно.
— Говори за себя, — перебил его голос. — Я, кстати, Ветриз Аузейл, и я точно здесь.
— Простите, — сказала Мачера, — кто-нибудь из вас знает, что мы здесь делаем?
Стен Могре вдруг зевнул и потянулся.
— Пожалуй, на сегодня достаточно. Продолжим обсуждение завтра, в Городе. Всем ясен план?
— Вообще-то… — начал было кто-то.
— Думаю, мы только что решили, каким будет исход войны, — произнес Геннадий. — Но кто победил?
…и проснулся в постели с пульсирующей болью в висках. По какой-то причине он был напуган, словно только что стал свидетелем какого-то ужасного происшествия на улице.
— Мачера? — вслух произнес он, сам не зная зачем. Геннадий медленно вылез из кровати и выглянул в окно, потом плюхнулся на стул и потянулся за кувшином с вином.
Колдовство, — подумал он, — кто-то заставил меня колдовать.
Его затошнило, он отхлебнул вина, подошел к умывальнику у изголовья кровати и умылся. Потом зажег все лампы в комнате, несмотря на то что было уже далеко за полночь. Стало немного легче.
Раздался стук в дверь. На пороге стояла Мачера.
— Что случилось?
Она подняла на него свои ужасно наивные, немного туповатые глаза.
— Извините, — произнесла девушка. — Мне приснился сон…
Геннадий вышел в коридор и огляделся. Ночные встречи пожилых учителей с юными студентками не поощрялись руководством факультета.
— Знаю, — сказал он, проталкивая ее в комнату и закрывая дверь. — Ты помнишь, что именно увидела?
Та кивнула.
— Думаю, да, — произнесла Мачера, грызя ногти. — Но не уверена.
— Ради Бога, сядь, — произнес Геннадий, надевая домашние тапочки. — Я помню, что проснулся после того, как ты задала мне вопрос. Кстати, у тебя болит голова?
Девушка кивнула:
— Чуть-чуть.
— Чуть-чуть. Отлично. Скажи мне, какой сон тебе приснился.
И она все рассказала. Закончив, девушка увидела, что Геннадий закрыл глаза и отвернулся.
— Что-то не так? — спросила она.
— Кажется, мы только что послали на смерть сотни людей. И я даже не знаю, кого именно.
До рассвета оставался целый час.
Горгас, который всегда отлично видел ночью, на этот раз не мог различить в темноте даже свою руку. Он приблизительно оценивал расстояние, которое они прошли, считая шаги, и вполне мог ошибаться. Горгас знал, где собирался быть, но понятия не имел, где оказался в действительности.
Какой идиотский способ выбирать место для самого важного сражения в войне, размышлял он. Было бы ужасно неприятно, если бы Скона пала только из-за того, что он недооценил ширину своих собственных шагов.
— Хорошо, — произнес он, надеясь, что кто-нибудь его слышит. — Стройтесь. И молитесь Богу, чтобы мы шли в правильном направлении.
Это мое решение, — говорил он себе, — только мое и ничье больше. Ньесса не хочет, чтобы я был здесь. Я решил, что люди, для которых я это делаю, надеются на меня. Но я не знаю этого наверняка. Единственное, что имело для меня значение при принятии решения, было мое ощущение, что я поступаю правильно. Просто смешно.
Он закрыл глаза.
Ради Бардаса, ради Ньессы, ради Лухи и маленькой Ньессы. Ради них, хотят они того или нет! Я никогда не жалел о том, что сделал. И теперь пришло время проверки. Победа будет означать, что все сделанное мной — правильно. Ну, увидим.
А потом над армией Стена Могре взошло солнце.
Глава двадцатая
При первых лучах солнца Бардас Лордан перешел к следующему этапу работы.
Всю ночь он растягивал высушенные на солнце сухожилия, пока те не начали распадаться на отдельные волокна. Потом принялся раскладывать волокна одинаковой длины в пучки и укладывать по размеру на лавку, чтобы они были под рукой, когда потребуются. Теперь оставалось только подготовить клей и очистить ребра.
Кость была скользкой от жира, поэтому он опустил каждую часть в кипящую воду, обращая особое внимание на внутренние поверхности. Затем положил их остывать и начал готовить клей.
Он сделал клей, смешав кровь со стружкой, вскипятив стружку и остатки сухожилий в воде, снимая пенку и помешивая. Запах стоял отвратительный.
Кровяным клеем Бардас смазал куски дерева и кости и отложил их на деревянные блоки. Пока они сохли, добавил сухожилия в волокна и смастерил деревянное устройство, чтобы сделать из кишок тетиву. Наконец растянул пропитанную водой стружку, которую планировал наложить сверху.
— Конечно, я с удовольствием помогу, — сказал Луха, — если это для войны. А что мне надо делать?
— Ничего особенного. Я бы не стал тебя беспокоить, просто привык, что у меня есть подмастерье. А сейчас помочь мне некому.
Луха улыбнулся.
— Я всегда хотел научиться делать что-нибудь своими руками. Мне не нравится книжная работа и войны. Я хочу делать вещи.
— Должно быть, это у нас в генах, — ответил Бардас ободряюще. — Значит, мы с тобой сделаем самый лучший лук на свете.
Улыбка Лухи стала еще шире. Как и у многих угрюмых и нелюдимых детей, у него была очень приятная улыбка.
— Папа будет доволен, — сказал он.
— Надо надеяться, — ответил Бардас.
Приблизительно в то же время, когда он закончил подготовку материала и собирался начинать мастерить лук, битва у леса Локс достигла апогея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
