Поход же к Анатолии — это другая экспедиция, и о ней, мы видели, сохранились не только записанные слухи. Мнение Г.А. Санина о том, что казаки в сентябре не ходили в море, почти типично для историков, специально не занимающихся изучением казачьего мореходства, и мы говорили об этом в одной из предыдущих глав. Наконец, заметим, что в принципе нет оснований слепо доверять войсковым отпискам в Москву по той причине, что Войско, не желая «нервировать» царское правительство и ухудшать с ним отношения, зачастую намеренно не сообщало ему о своих действиях против Османской империи. Ниже мы увидим дозированную информацию войсковой отписки о походе 1659 г. — только о набеге на Крым, но не на Турцию.
По источникам получается, что в походах, начавшихся в июне и июле 1654 г., действовали отчасти одновременно две донских флотилии из 30 и 33—37 больших стругов. Однако общая цифра — 63—67 таких судов — кажется излишне большой для Войска Донского. Здесь, возможно, имеет место и преувеличение состава второй флотилии, но, по-видимому, дело заключалось в том, что некоторые суда первой флотилии, а может быть, и большинство их, участвовали в походе на Анатолию[578].
Этот поход был последним известным набегом казаков непосредственно на Босфор[579]. Босфорская война подходила к концу, хотя, казалось бы, изменение турецкой политики России должно было подталкивать казаков к активизации набегов в «сердце империи». Обострение русско-османских отношений, наметившееся в 1640-х гг., стало реальным после воссоединения Украины с Россией, когда борьба Москвы против Крыма переросла в борьбу с Турцией. В следующем параграфе мы коснемся причин окончания Босфорской войны.
Волна страха, однако, еще не раз охватывала Стамбул, ожидавший новых казачьих приходов. Такая тревога случилась и весной следующего 1655 г. Австрийский дипломатический представитель в Турции С. Редигер 24 (14) апреля сообщал в Вену о панике, возникшей в османской столице при известии о возможном появлении в море 100 казачьих чаек. Запорожцы и донцы действительно тогда громили «турецких и крымских, и других государств торговых людей» и разбивали галеры, но у северочерноморского побережья.
О последнем набеге казаков в район, близкий к Босфору, рассказывают сразу три источника. Это расспросные речи в Посольском приказе 27 июня 1659 г. Тимофея Иванова, атамана приехавшей в Москву донской станицы, расспросные речи в том же приказе 17 сентября известного донского судостроителя К. Петрова, присланного с Дона во главе группы казачьих «струговых мастеров», которые должны были консультировать строительство мореходных судов для Войска Донского, и, наконец, отписка войскового атамана Н. Васильева и всего Войска Донского царю Алексею Михайловичу от 28 ноября того же года.
Автор первого сообщения выехал с Дона на четвертый день после отправления флотилии в поход и потому повествует только о его начале. Остальные источники говорят обо всей экспедиции по ее завершении, при этом характерно, что войсковая отписка, рассказывая о крымской части похода, обходит молчанием его анатолийскую часть. Более того, получается нечто вроде намеренной дезинформации: согласно отписке, казаки сразу после погрома крымцев возвращаются домой («и, разоряя те крымские посады и села, и деревни… с моря пришли»).
По словам Н. Васильева, донцы, узнав, что крымский хан намеревается идти войной на русские украинные города, послали в Москву легкую станицу с извещением об этом замысле, а сами пошли морем на крымские места, «хотя… ему, крымскому хану, в том ево подъеме и походе мешать». Т. Иванов сказал, что казаки собирались «бить прежде на крымские места, под Темрюк или под Кафу и под Керчью». О последующей цели (после ивановского «прежде») атаман умолчал, но позже выяснилось, что она предусматривала гораздо более обширный маршрут.
6 июня флотилия, которой командовал походный атаман Кор-нилий Яковлев, крестный отец и будущий знаменитый противник С. Разина, вышла в Азовское море. В ее составе насчитывалось 30 стругов, «а в стругех в больших по 80, а в ыных 70, а в меньших по 60 (в тексте речей Т. Иванова зачеркнуто стоявшее ранее: "и по 50". — В.К.) человек». Если в среднем на струг посчитать 70 казаков, то в походе участвовало приблизительно 2100 человек[580].
Первый удар был нанесен по побережью между турецкими крепостями Темрюком и Таманью. В отписке говорится, что донцы, «прося у Бога милости, на Азовском море по черкеской стороне, меж Темрюка и Атамани, многие села и деревни пожгли и разорили». К. Петров также указывает, что первой жертвой похода оказались черкесы: казаки, «идучи… от Темрюка до Томани, улусы темрюцких черкас и томанских пожгли и многих людей побили». Донцы, кроме того, «выходили… из стругов на берег… под Керчью».
Миновав Керченский пролив, флотилия пошла к центру турецких владений в Северном Причерноморье городу Кафе. По словам Н. Васильева, участники похода «в Крыму от Кафы и до Булыклеи-города (Балаклавы. — В.К.) посады… и села, и деревни выжгли ж и запустошили, и многих крымских людей побили, и в полон жон и детей их поймали».
К. Петров рассказывал, что казаки «были под Кафою и под Булыклыею, и под иными многими местами… а выходили… из стругов на берег под Кафою и под Булыклыею… А ходили… от стругов на берег в Крым верст с 50». Таким образом, было потревожено все южное побережье Крыма[581]. Во время нападений на черкесские и крымские поселения донцам удалось освободить «человек с полтораста» русских и «литовских» (украинских и польских) пленников[582].
От крымского побережья флотилия направилась поперек Черного моря к берегам Турции. Об этом втором этапе экспедиции известно мало и только со слов К. Петрова. «А на турской… стороне, — сказал он об участниках похода, — были под городами блиско Синопа и Костянтинова острова (вероятно, острова Кефкена неподалеку от Кандыры. — В.К.), и города Кондры, и до Царягорода за судки».
Кандыра расположена довольно близко от Босфора, между городом Эрегли и устьем пролива, ближе к последнему. Е.М. Апанович указывает, что именно Кандыра находится в сутках пути от Стамбула[584], однако информатор, судя по обороту его фразы, под последним местом действий донцов, вероятно, имел в виду район, расположенный еще ближе к проливу и столице. Вместе с тем это, конечно, не район непосредственно Босфора и тем более не район Стамбула[585].
Командование флотилии, видимо, собиралось нанести и еще ряд ударов, может быть, и по Босфору, но помешали начавшиеся сильные штормы. Пробыв в море два месяца и десять дней, казаки «от хуртин великих с моря пришли стругами августа в 16 день, дал Бог, поздорову». Надо полагать, что обратный путь был нелегким, поскольку во время штормовой погоды суда были еще вдвое перегружены людьми. В ходе экспедиции удалось не только освободить пленников, но и взять «ясырю турского и крымского мужского и женского полу з 2000 человек».
По информации войсковой отписки, казаки «полону… руского привезли с собою с моря… московских и литовских украйных городов… девяноста шесть душ. И… тот полон, дав им суды и запасу, и одежду, и котлы, и топоры, отпустили их к Русе (на Русь. — В.К.) с воронежцем… с Савельем Фоминеким (привозившим царское жалованье. — В.К.) рекою Доном и до Воронежа».
К. Петров в свою очередь говорил: «… и которых… полоняников из Войска отпустили в государевы городы, и о том… писано к великому государю в войсковой отписке (привезенной им, струговым мастером, и пока не найденной историками. — В.К.)… А в тех… полоняникех, которые отпущены на Русь, есть люди нарочитые и дети боярские…» Речи К. Петрова же объясняют, почему у войскового атамана говорится о 96, а не о 150 пленниках: дело в том, что «ины… остались служить… в Войске». Таковых оказалось, следовательно, более 50 человек.
Экспедиция К. Яковлева проходила в сложной для России обстановке войны на Украине, где весьма заметную роль играли войска Крымского ханства. Конотопский поход русской армии воеводы князя Алексея Трубецкого против украинского гетмана Ивана Выговского, отложившегося от Москвы и вступившего в союз с Крымом, закончился полной неудачей. 27 июня 1659 г. пришлось снять более чем двухмесячную осаду города Конотопа, а на следующий день в сражении под Гадячем погиб цвет русской конницы; в результате последовало отступление армии, которая 10 июля пришла в Путивль.
«Российский государь, — отмечает В.Д. Сухорукое, — …писал к донским казакам, чтоб они, коль скоро узнают о выступлении крымских войск противу верных малороссийских казаков или на российские украины, в то ж время морем внесли бы в Тавриду ужас и смерть. Грамота об этом была послана на Дон июня 3 дня 1659 года, но донские казаки еще до получения оной, узнав о выступлении крымских войск в Малороссию для соединения с гетманом Выговским, отправили в море… казаков…»
