Этим набегом и следующим, начавшимся 21 августа, донцы, как выражался Н. Васильев, «крымскому хану в войне и в походе большую поруху и незамешканья учинили». Е.М. Апанович видит «поруху» в том, что набег К. Яковлева «произвел большое впечатление на крымского хана, заставив его почувствовать, что отправка войска в Россию или на Украину ведет к разорению его собственных владений, оставленных без защиты». Н.А. Мининков, подчеркивая весьма важное значение похода для русской армии, обращает внимание на то, что удар казаков по Крыму позволил несколько ослабить опасность последствий гадячского поражения и что действия донцов заставили хана уйти с «Украины, оставив у И. Выговского лишь небольшие силы, а это содействовало падению гетмана и замене его Юрием Хмельницким.
За крымскую часть похода К. Яковлева Войско Донское получило царскую благодарность («…и мы, великий государь, вас, атаманов и казаков, за вашу службу жалуем, милостиво похваляем»), а также значительное жалованье: 3 тыс. рублей, 3 тыс. четвертей муки, 100 поставов гамбургских сукон, 200 пудов пороха и 100 пудов свинца. Анатолийская часть и удар, нанесенный казаками по Турции, сюзерену Крымского ханства, остались официально не отмеченными[586], хотя действия донцов охватили огромное пространство побережья Анатолии, в том числе и в непосредственной близости от Босфора.
Поход 1659 г. оказался последним казачьим набегом в этот район[587]. В последующем лишь иногда возникали и обсуждались планы нанесения ударов по Босфору и Стамбулу и устрашения непосредственно османской столицы, появлялись и распространялись слухи о возможности и готовности казаков прийти под Стамбул и т.п. Особенно это относится к периоду резкого обострения русско-турецких и польско-турецких отношений из-за Украины в конце 1660-х — начале 1680-х гг.
Летом 1670 г. в прибрежных поселениях Турции, в том числе, видимо, и на Босфоре, были «великие страхи» в связи с предполагавшейся в Азове и Стамбуле возможностью мощного выхода разинцев в Азовское и Черное моря. Один из греков рассказывал в Посольском приказе в Москве, что азовский правитель Сулейман-паша предупреждал везира: С. Разин «изготовил (число в источнике читается предположительно. — В.К.) стругов и хочет итить на Черное море к турским кра[ям]». Информатор добавлял, что в связи с этим в июле и августе «чинилась… на Черном море от вора… великое опасение и всполохи. И многие… турские города, при море будучие, приказал везирь покрепить и воинскими и всякими запасы пополнить».
Зимой 1670—1671 гг. на Украине и в Польше предполагали возможное нападение запорожцев на Стамбул. В найденном Ю.А. Мыцыком в польской Ягеллонской библиотеке анонимном письме из города Язловца от 15 (5) февраля 1671 г. говорилось, что кошевой атаман И. Сирко и руководитель казачье-старшинской группировки, ориентировавшейся на Речь Посполитую, Михайло Ханенко готовят крупный набег на османскую столицу с участием якобы 3 тыс. чаек.
В следующем году царь Алексей Михайлович прислал на Дон повеление, формально открывшее для казаков возможность возобновления операций на море. Государь извещал Войско, что в Стамбул направлено предостережение относительно начала турками войны с Польшей и о соответствующих действиях России в этом случае. Султан, в частности, предупреждался, что «царское величество» укажет донским казакам «всякой воинской промысл чинить на Черном море». «А о случении с вами, атаманы и казаки, — говорилось в грамоте царя на имя Войска Донского, — запорожскому атаману и всему при нем поспольству (народу. — В.К.) наш… указ послан, ведено ему… для отвращения той турецкой войны, случась с вами… чайками на Черное море выходить и всякой воинской промысел… турского салтана и крымского хана над жители чинить…»
В.Д. Сухорукое говорит, что донцы, удерживавшиеся ранее московским правительством от морских походов, были столь обрадованы этим повелением, что через пять дней после отъезда из Черкасска[588] российского представителя Василия Даудова, который вез упомянутое предостережение султану, открыли военные действия сначала против турецких Каланчинских башен в дельте Дона и Азова, а затем вышли в море на 34 стругах. Надо полагать, они действовали против Крыма[589].
«О успехе казаков… ничего не известно», — замечает историк, но «слух о походе оном вскоре достиг до Константинополя, молва увеличила число казачьих судов до 700, везде распространился ужас, и никто не хотел записываться во флот, снаряженный для вспомоществования Азова и отражения казачьих судов, разъезжавших по Черному морю». В. Даудов стал очевидцем того, что «турки были в великом страху», что не помогали и 50 «ефимков»[590], которые власти обещали записывавшимся на службу, и что в Эдирне, где жил посол, «многие хлебом и всяким запасом готовились впред».
30 декабря 1672 г. на совещании в Москве о предстоявших военных действиях против Крыма и Турции атаман зимовой станицы Фрол Минаев, впоследствии прославленный атаман Войска Донского, заявил, что на Дону могут собраться 5 тыс. самых отважных казаков и что если к ним присоединить 8 тыс. русских ратных людей, то можно будет устрашить не только Азов, но и сам Стамбул, — «в то… время не такмо в Азове, но и в Царьграде страх был [бы] великой». По мысли Ф. Минаева, вследствие этого султан, оставив Польшу, обратился бы на защиту собственных владений.
В упоминавшейся ранее грамоте от 4 июня 1673 г., адресованной крымскому хану, Алексей Михайлович, предваряя открытие военных действий русских войск и казаков под Азовом, счел необходимым напомнить этому правителю о прежних нападениях донцов на турецкие черноморские порты и многократном «прихождении» казаков под Константинополь.
О возможности набега на Стамбул вспоминали и в 1675— 1676 гг. 30 декабря 1675 г. старшина Родион Калу женин, сын О. Петрова, предложил московским боярам план совершенного утеснения азовцев прорытием Казачьего ерика[591] и построением двух крепостей на его верхнем и нижнем устьях и третьей крепости на протоке Каланче с соответствующими сильными гарнизонами и артиллерией. По мнению старшины, эти крепости позволили бы донцам открыть свободное плавание по морю до самого Стамбула, держать в осаде не один Азов, но и османскую столицу.
Правительство одобрило замысел, однако попытка претворить его в жизнь встретила сильное сопротивление казаков, опасавшихся излишнего усиления российского влияния на Нижнем Дону, и потерпела неудачу.
Военно-морские действия донских казаков в 1660—1690-х гг. ограничивались преимущественно нападениями на неприятельские поселения азовского побережья и Керченского пролива, а в Черном море — на Крым; акции запорожских казаков практически не выходили за пределы Северного Причерноморья. Кроме того, в прилегающих акваториях казаки захватывали и уничтожали суда, принадлежавшие Турции и Крымскому ханству. Набеги на Анатолию совершались крайне редко, а затем прекратились вовсе.
2. Причины окончания
Итак, закончилась Босфорская война, оказавшаяся в отличие от казачьих атак, всегда стремительных и быстрых, совсем не скоротечной, а весьма длительной, занявшей целые десятилетия, многоэтапной, крайне тяжелой для Турции и нелегкой для казачьих сообществ.
Рассмотренный нами фактический материал, как представляется, дает основание вычленить в этой войне несколько периодов.
Первый охватывал 1613—1619 гг. и знаменовал собой начало морских походов казаков к Босфору и на сам Босфор. Второй, датируемый 1620—1628 гг., представлял собой апогей войны, когда на поселения этого района регулярно обрушивались самые мощные набеги очень крупных казачьих флотилий, действовавших по всему проливу вплоть до Мраморного моря, и когда османская столица фактически постоянно находилась в состоянии обороны. Третий период приходился на 1629—1646 гг., и для него были более характерны действия в черноморском Прибосфорском районе; набеги казаков из-за событий на Украине и в связи с Азовом оказались менее масштабными, чем раньше, хотя и весьма активными. Четвертый период мы бы датировали 1647—1650 гг., когда опять-таки из-за украинских и донских событий временно прекращались босфорские походы, однако Турция, в частности и на Босфоре, продолжала находиться в оборонительном положении. Пятый период мы относим к 1651—1659 гг., и это последний период активных действий казаков у Босфора и на самом Босфоре (с последним походом в пролив в 1654 г.).
Наконец, к обозначенным периодам примыкают 1660—1676 гг., когда казачьи набеги к Босфору уже не совершались, но они еще обсуждались и планировались, и Турция ожидала их возобновления; угроза прихода на Босфор казаков, все еще действовавших в северной части Черного моря, целиком исчезла только в конце 1670-х гг. Поэтому мы считаем, что период 1660—1676 гг. для османов психологически являлся завершающим аккордом Босфорской войны, реально закончившейся в 1659 г. В этой связи и всю войну можно датировать двояко: действительная война продолжалась около полувека, с 1613 по 1659 г., а с психологической «добавкой» — свыше 60 лет, по 1676 г.
