внутри. Происходящее кажется бредом.
А старый жрец осмелел и начал комментировать мои действия:
– Ты просто неумелый мальчишка! Тебе далеко до магов древности!
– Заткнись! – размахнувшись, я полоснул по воздуху, представляя, что разрубаю нити в прошлое. Крошу канаты, которые там держали. – Отвратный из тебя учитель!
Удивительно, но выплеск злости придал сил. Показалось, что от Пальцев Первобога в мою сторону под землей протянулись цепи, проросли, точно корни древних деревьев.
И тогда я увидел их.
Нас окружала ночь, я не мог ошибиться – это были тонкие золотые полосы, похожие на нити. Их оставляли в воздухе взмахи меча. Такие яркие, огненные, золотисто-рыжие. Они казались маяками во мраке.
Или не нити, а прорехи на туго натянутом темно-синем бархате мироздания.
Одни золотые полосы, дрожа и колеблясь, бледнели и таяли в воздухе, другие наливались таким ярким светом, что от них рябило в глазах. И тогда я протянул руку и, шипя от боли, ухватил за край и потянул вниз, представляя, что это лоскут невидимого полотна.
Воздух задрожал, зарябил, и все растаяло.
– Старайся! – проскрежетал Леймах. – В тебе мало веры!
И я продолжил. Снова и снова, готовый идти до конца.
До рассвета удалось создать еще несколько недопорталов. Каждый раз они, дразнясь, растворялись в воздухе. Такие заманчивые, близкие, но по-прежнему недосягаемые.
– Теперь ты понял свою силу, полукровка? – поинтересовался Леймах, наматывая на кулак бусы. Он только и делал, что крутил их, вертел да бесконечно бормотал. – И это только часть того, чем одарили тебя боги. Остальное ты должен узнать сам…
– Лорд ждет от тебя отчета? – прервал его я.
После ночи, проведенной с мечом в руках, тело ощущалось чужим, рубашка пропиталась потом, а голову вело. Еще чуть-чуть, еще немного, и у меня получится!
Сухой смешок сорвался с губ и повис в стылом воздухе.
– Теперь, когда я до конца освою способность создания порталов, я смогу проводить через них армию, как один из древних королей? – Если честно, такое представлялось с трудом, но все же… – И сделать все, что захочет мой лорд? Завоевывать для него крепости, города, страны?
Леймах стоял, запрокинув лицо к небу, и будто меня не слышал. Молился беззвучно. Не дрогнул даже, когда я сделал шаг. Трава пружинила под ногами, но казалось, что я иду по раскаленным лезвиям.
Клинок лег в руку так привычно.
– Побежишь докладывать ему все, как верный пес?
Конечно, прозорливый старикан уловил мою связь с Рамоной. О ней тоже расскажет? Если еще не рассказал.
Жрец заговорил так внезапно, что от неожиданности я замер.
– Я знал, что этот день придет сегодня. Я слишком долго живу, поэтому смерть меня не пугает. А вот ты… – он окинул меня бесконечно печальным взглядом, – тебе будет тяжело лишить жизни меня или кого-то другого. Природа искателя просыпается и требует своего.
– О чем ты? – спросил, подозревая, что он ответит.
– Уважение к чужой жизни, сопротивление собственной природы убийствам…
– Я убивал много раз и ничего не чувствовал!
– А теперь груз отнятых жизней навалится на тебя и погребет под собой. Каждое новое убийство будет ломать тебя.
– Ты пытаешься меня запугать, чтобы выторговать жизнь, Леймах. У меня нет ни единого повода тебя щадить.
И это верно. Лишние свидетели ни к чему, я буду настоящим глупцом, если отпущу его. Но почему тогда внутри так паршиво?
Вместо ответа старик раскинул руки, как крылья, показывая – вот он я, перед тобой. Чего же ты медлишь?
– Скажи, ты знаешь, как умерла моя мать? И не вздумай лгать, от ответа зависит твоя жизнь.
Когда вокруг стало тихо, я вытер влажные ладони о рубаху и вновь вооружился.
Край небосвода мазнуло золотом. Светает.
Сейчас я как никогда почувствовал единство с этим местом. Стоя в кругу зачарованных камней, утопая ногами в увядающей траве, врастая корнями так глубоко, как это делают лишь самые старые деревья.
Ветер принес влажный аромат подземных озер и глины, которых здесь просто не могло быть. Я закрыл глаза на несколько мгновений, давая запаху окутать меня целиком, проникнуть в каждую пору.
С именем Моны на губах взмахнул рукой… И затаил дыхание, когда в предрассветном мареве повис мерцающий разрез. Пока тот не успел растаять, я ухватился за край, рванул…
Сначала поддавалось неохотно, но вдруг что-то переломилось и дальше пошло как по маслу. Пот лился по лбу и выедал глаза, в висках колотилась кровь. Передо мной открывался проем – дверь, из которой хлестали огненные лучи.
В тебе мало веры!
Нет. Веры у меня теперь предостаточно.
Вдохнув как можно глубже, я зажмурился и шагнул в этот обжигающий свет. Растворился в нем.
Глава 28. Посвящение
Рамона
Бессонница стала мне подругой. Я была готова биться головой о стены, чтобы потерять сознание и провалиться в забытье, лишь бы не глазеть часами во тьму узилища. При мысли о том, что уже через несколько часов, когда над вершинами гор забрезжит рассвет, за мной придут, дыхание замирало.
Одна часть меня твердила: «Смирись, возможно, это станет твоим спасением и действительно излечит душу. Ты испортила судьбу не только себе. Твой эгоизм и слабости погубили брата и мужчину, который был тебе дорог. Если твоего лестрийца больше нет, зачем бороться? Даже если он жив, вряд ли теперь сунется в горы. Ты ему не нужна. Он ненавидит тебя».
Может, этот голос прав?
Зато другая половина души кричала, что нельзя опускать руки. Нельзя останавливаться на середине пути, надо бороться до последнего вздоха.
Я спрятала в ладонях лицо. Матерь Гор, что делать?
В какой-то момент я, истощенная тревожными ночами и тяжелыми мыслями, уснула. Разбудил скрежет открывающейся двери. Подскочив на постели, я встретила трех старших сестер взъерошенная и со сжатыми кулаками.
– Инира? – спросила тихо, когда неяркий свет кристаллических светильников выхватил из темноты знакомое лицо.
Подруга загадочно улыбнулась.
– Сегодня великий день, ты станешь одной из нас.
– Поторопись, сестра. Нехорошо заставлять Верховную ждать, – вмешалась вторая жрица, уже взрослая женщина с крупными, но приятными чертами лица. Пышные волосы были разделены на два жгута и перекинуты на грудь. Кажется, ее звали Мелиссой. Когда-то давно она сидела за соседним столом в трапезной, я помнила, что она любила сладкие пирожки.
– В твою честь уже поют гимны и жгут свечи, – добавила третья, по-кошачьи подкрадываясь ко мне. Сестра Камала действительно имела сходство с этим ловким гибким зверем, в полутьме глаза ее вспыхивали сиреневым светом, он отражался от аметистового кристалла в ее руках.
Я сделала шаг назад и замерла.
Опять
