своим другом, но я чувствовал в отцовском голосе скрытую насмешку. Друзей у него не было, только слуги и враги. Тому, кто обладает такой огромной властью, опасно подпускать к себе слишком близко кого бы то ни было, и я это понимал. Отец трясется над своим положением, боится быть низложенным, опозоренным, но не признается в этом даже самому себе.
– Ты знаешь Антрим изнутри, знаешь все его слабые стороны. А ты, Ренн, – снова обратил внимание на меня. – Обладаешь Даром искателя.
Демейрар втянул воздух со свистом, глаза его распахнулись в недоумении. Брат хотел что-то сказать, но рот так и остался приоткрытым, будто челюсть окаменела. Но я не заметил ни привычного пренебрежения, ни зависти, ведь Даром мечтали владеть многие. В нем появилось что-то новое. Что-то изменилось между нами после того похода.
Кожей я почувствовал взгляд Ольда, он жег сквозь рубашку. Старейшина глядел на меня исподлобья, старался не демонстрировать эмоций, но я ощущал волны недоверия, любопытства, изумления.
Печать моей матери была так крепка, что отголоски Дара до сегодняшнего дня не замечал никто. Никто, кроме Рамоны. Я стиснул кулак до хруста и силой воли подавил мысли о жрице. Нельзя, нельзя! Иначе потеряю трезвость мыслей и выпущу губительные чувства наружу.
Надо оставаться холодным. Новость о том, что Ольд будет помогать лорду в его деле, и без того подточила самообладание, хотя я с самого начала знал, зачем отец пригласил сюда искателя. Его побег из Антрима запустил цепочку событий – надо разорвать ее, пока последствия не стали плачевными.
– Н-но, мой лорд, как? – охрипшим голосом проговорил Дем. Взгляд его блуждал туда-сюда, словно он надеялся, что ответ появится на наших лбах сам по себе. – Реннейр наполовину искатель?
Да, братец. Теперь у тебя язык не повернется назвать мою мать работницей веселого квартала. Она была Каменной жрицей, как ты уже догадался.
Лорд Брейгар дернул краешком рта и откинулся на спинку кресла.
– Эта тайна не должна покинуть этих стен, – и медленно обвел взглядом собравшихся. – Леймах, ты принес то, что я приказал?
Старик зашарил руками по поясу и отстегнул полотняный мешочек. С таким видом, будто внутри крылось настоящее сокровище, развязал тесемки и высыпал на стол горку металла. Она росла и росла, словно маленький с виду мешок открывал карман в иное измерение.
– Вот, господин. Это амулеты из Волчьей Пустоши – жрецы изготовили кольца с лафаритом.
Я подошел ближе, чтобы видеть. Невзрачные, гнутые, дешевые побрякушки с каменным крошевом. Это были черные осколки размером не больше зернышка с маслянистым блеском. При одном только взгляде на амулеты стало не по себе, проснувшаяся природа искателя чувствовала скрытую опасность.
– Откуда это у вас?
Я видел крупную подвеску с таким же камнем на груди Криса.
– В Западных горах нет месторождений лафарита. Им промышляют Дети Пустынь?
– Ох, нет, – возразил Леймах. – Лафарит пришел к нам с севера. Говорят, им усыпаны черные пляжи на берегу Ледяного океана, что остались после сошествия Великого Огня. Одно из свойств этого редкого самоцвета – гасить чужеродную магию.
– Амулеты с ним использовали Красные Топоры, чтобы скрыть свое присутствие от магии искателей.
Но медальон Криса сгинул вместе с ним в ущелье. Тогда откуда?..
Догадка, родившаяся в голове, мне очень не понравилась. У остальных разбойников могли быть такие же, но, когда я осматривал тела, ничего не заметил. Значит ли это, что кто-то успел снять амулеты, чтобы выслужиться перед лордом втайне от меня?
Я доверял своим людям, как себе! Что ж, надо каждого допросить. И вряд ли это придется им по нраву.
– То есть, если каждый из воинов наденет по такому кольцу, искатели не смогут ощутить их присутствие в горах?
Жрец кивнул.
– Даже если амулеты будут не у всех, все равно будет действовать общая скрывающая магия.
Лорд выглядел довольным: ухмылялся в бороду и щурился, как сытый хищник.
– Это будет хорошим дополнением к пророчеству. Леймах, напомни, о чем оно гласит.
Все взгляды обратились к тощей фигуре жреца. Тот переступил с ноги на ногу и заговорил. Голос окутывал, словно липкая паутина, перед глазами оживали яркие картины. Рассказ уносил прочь из холодных стен замка – туда, где встречаются земля и небо, где туманы стелются по бескрайним полям, а рассветные нити ткут в небе алые узоры.
– Сотни лет назад слепому провидцу, Майлаху Ноор-Дуну, Отец всех Равнин послал пророчество. Он говорил, что настанет день, когда Каменная жрица по доброй воле спустится с небесных вершин и родит ребенка от человека с равнины, что не имеет Дара, но происходит из высокого и знатного рода. Дитя это вернет нам утраченную магию, – Леймах воздел ладони к потолку и едва не упал на колени в экстазе. – И рухнет заведенный порядок, и потечет по равнинам кровь искателей!
На мгновение воцарилась тишина. Стало слышно, как во дворе замка кто-то кричит, и как стучат повозки по камням.
– Порядки непременно изменятся, Антрим покорится Лестре и ее повелителю, – тень самоуверенной улыбки скользнула по лицу лорда. Он осушил кубок одним махом. Рубиновая капля повисла на бороде и упала на грудь.
– Непременно, господин, – Леймах подобострастно склонил голову. – Вам от рождения дарована великая судьба. Инглинги – любимцы Бога.
А старый хрыч знает, как польстить самолюбию господина.
– В таком случае, – сдавленно начал Ольд, прочистив горло, – ослабить защиту Скального города при наличии Одаренного станет проще, ведь сам я не могу больше владеть магией, – он бросил взгляд на руки, и лицо исказилось в болезненной гримасе.
– Для того, чтобы овладеть Даром, нужно много времени. Господин, вы слишком торопитесь, – я шагнул вперед и наклонился над столом, уперев руки в холодную поверхность стола. Не стоило злить лорда, но чувства начали выходить из-под контроля.
Отец наградил меня колким взглядом и нетерпеливо сжал пальцы в кулак. На нас смотрели все. Смотрели и удивлялись тому, как я смею так непочтительно разговаривать с господином. Для дехейма всегда существовала только воля лорда, а его решения не оспаривались.
– Антрим станет моим до наступления зимы, – произнес он твердо, словно для себя уже все решил. – Солдаты готовы, а в деревнях собирают ополчение – весть о коварстве искателей уже распространилась за пределы Лестры. Люди ропщут и винят детей гор в своих злоключениях.
По мере того, как он говорил, я начинал понимать. Осознавать, что сам приложил к этому руку. А лорд Брейгар продолжал, и на дне холодных глаз светилось торжество.
– Они напали на моего дехейма и чуть не убили его. Неслыханное оскорбление! Искатели воруют крестьянских детей и используют
