кем была моя мать.
Перемена темы была такой резкой, что на несколько мгновений лицо лорда Брейгара превратилось в застывшую маску. Он побелел, как снег. Кубок с глухим стуком опустился на стол.
– Только не понимаю, почему вы столько лет это скрывали.
Лорд выдохнул сквозь сжатые зубы. Опустил глаза и нервно забарабанил пальцами по столу. Между нами повисла напряженная тишина.
– Теперь мне нужна правда, отец.
Он ненавидел, когда я звал его отцом. Считал слишком большой честью для пригретого из жалости выродка, но я все равно делал это, пускай и очень редко.
– Откуда ты узнал?
– Увидел во сне.
И следом рассказал, намеренно скрыв правду о срубе в Лествирском лесу, о кровавом камне и лопнувшем браслете.
– Во сне? – бровь лорда насмешливо изогнулась.
– Да, мой господин. Во сне. Его послал мне наш бог, Отец всех Равнин, поэтому я не сомневался в его истинности. А после пробуждения спешил посетить один из старейших храмов, чтобы вознести молитвы и поблагодарить за посланное видение.
К концу моей речи выражение на лице отца переменилось. Он подался вперед, всматриваясь в меня так, словно пытался понять – лгу я или говорю правду. Он тяготел ко всему божественному и любил окружать себя служителями культа. Я надеялся сыграть на этой слабости.
– Что еще сказал тебе бог?
– Что я дитя из пророчества. Сын человека с равнины и Каменной жрицы. Вам ведь хорошо известна эта легенда. Вы и сами знаете, что ошибки быть не может, избранного мог породить лишь великий человек.
Кажется, мы оба перестали дышать. А еще мне казалось, что я смотрюсь в зеркало, и дело тут далеко не во внешности.
Он не пытался оспорить мои слова или уличить во лжи. Лишь напряженно думал.
– Да, – медленно кивнул и потер подбородок. – Твоей матерью действительно была Каменная жрица.
– Всю жизнь я думал, что меня родила гулящая женщина, и вы только подтверждали эти мысли. Почему? – я еле сдержался, чтобы не грохнуть по столу кулаком. Сделать это подсказывали обида и злость.
– Больше нет смысла скрывать, раз ты все знаешь, – отец поднялся и, прошагав к двери, бросил страже: – Приведите сюда Леймаха и второго моего гостя.
Опять этот проходимец-жрец во дворце отирается! Я помнил нашу прошлую встречу, его загадочные слова и разговор с отцом на повышенных тонах.
Лорд встал у окна и сцепил за спиной руки. Посмотрел вдаль, словно пытался что-то вспомнить.
– Еще когда ты был в материнской утробе, Ренн, я возлагал на тебя большие надежды, – заговорил он вновь, и я подошел ближе, встал за его плечом.
Неужели настал тот миг, когда я услышу всю правду из первых уст? Внутри все замерло в ожидании. Одна часть меня жаждала узнать все как можно скорее, а вторая опасалась перемен и желала прежней жизни без всего этого безумия.
– Я верил в свою избранность, в то, что у главы рода Инглингов должен родиться особенный ребенок, что именно я исполню пророчество, – голос отца был глух, но серьезен. Он бросил на меня короткий цепкий взгляд. – Мы, Инглинги, когда-то были очень сильны. До тех пор, пока Матерь Гор не отняла наши Дары. Женщины… – недобро усмехнулся. – Коварные твари. Все пошло прахом в один миг. Твоя мать запечатала твой Дар после рождения, чтобы отомстить мне и разрушить все планы. Она поняла, что я использовал ее, но я делал это на благо Арнерии!
Я сжал руки в кулаки. Он так хладнокровно говорил о том, что использовал наивную жрицу ради своих целей. Так расчетливо. Как паук, заманил в сети. Чем он ее увлек, обещанием вечной любви? Соблазнял властью и славой?
Перед глазами встало улыбающееся лицо Рамоны. Моя мать была такой же юной и доверчивой, как она.
– Вы убили ее?
Отец раздраженно тряхнул головой.
– Нет, я не такое чудовище, каким ты меня считаешь. Ледара умерла от родов. Позже жрец из Волчьей Пустоши, Леймах, не раз пытался сломать печать, а потом сказал, что она слишком крепка и снять ее насильно не получится. А сам Дар спит так глубоко, что может вообще никогда не проявиться. Нужно запастись терпением и ждать, ждать, ждать. Я приблизил тебя к себе, учил тебя, давал все, что мог. И ждал. Бесконечно ждал изменений. Леймах приезжал в замок, но не замечал никаких подвижек, Дар спал.
Так вот зачем этот старый паук ошивался в замке! Крутился у ног лорда, как крыса, а сам втайне наблюдал за мной.
– Однажды мое терпение лопнуло.
Наши взгляды сцепились. В глазах отца полыхнул нехороший огонь, жестокий, фанатичный. И на задворках сознания забрезжила догадка.
– Говорили, что вся магия основана на эмоциях и чувствах, особенно сильные могут спровоцировать ее всплеск. Я надеялся сорвать этот замок! – он вскинул руку и сжал пальцы в кулак, потрясая им в воздухе. – Ты должен меня понять, Ренн. Ты ведь так на меня похож.
– Это вы велели убить меня? – собственный голос показался чужим и далеким, звучащим будто из соседних покоев. – По вашему приказу меня столкнули в Ущелье Забытых?
Бесполезно спрашивать. В глубине души я знал ответ, просто легче было подозревать мачеху или Демейрара.
– Я ведь и умереть мог.
– Мог, но выжил. И это все равно не помогло, – проговорил лорд преувеличенно спокойно. – Матерь Гор подарила тебе шанс, но Дар не открылся…
– Вы могли рассказать мне правду! – перебил я, сделав шаг вперед.
До боли, до зуда в кулаках хотелось ударить его. Стереть выражение превосходства и холодной гордыни с отцовского лица – он ведь совсем не раскаивался. Содеянное не затронуло его душу, я был для него лишь орудием, которое он столько лет растил, чтобы однажды начать пожинать плоды. А если орудие бесполезно, его можно и сломать. Не жалко.
– Если бы я знал обо всем, то мог бы попытаться пробудить свою силу, научиться контролировать ее.
– Леймах убедил меня этого не делать. Я защищал тебя! В том числе от тебя самого.
Я задавил усмешку. Причесал волосы пятерней, чуть не выдрав прядь, и резко опустил руку.
Ничего не понимаю!
– Если бы о том, кто ты на самом деле, прознали искатели, тебя бы убили.
– Они и так уже все знают.
Отец выругался себе под нос – грязно, так, как не подобает лорду.
– Считается, что я уничтожу их народ?
– Этот вопрос тебе стоит задать Леймаху.
– А печать? Вы сказали, что она имеет особые свойства.
– Да, печать… Ледара рассказывала мне о ней, когда носила тебя. Но я и предположить не мог, что она посмеет
