и то, что Совунчик подопьет сильнее, и то, что "подопью" сама - потом можно будет съехать на состояние опьянения и откреститься от возможных претензий. Только даже это, не самое длительное время тянулось слишком долго и капало по мозгам, а Совунчик - садист! - будто издеваясь, принялся цедить пиво крохотными глоточками.
"У-у-у! Хоть связывай тебя и насилуй!" - прорычалась мысленно, но с благодарностью кивнула на протянутую Денисом сигарету и привалилась к его плечу, констатировав то, чего на самом деле не было: - Я пережрала.
- Да ты толком и не ела, - усмехнулся Совунчик, и я не на шутку напряглась:
- В смысле "не ела"? Три половинки шавухи, до этого пицца дома. Я половину слупила так-то, - принялась перечислять все съеденное и с облегчением вздохнула, услышав и подхватив сменившуюся тему:
- Кстати, про пиццу. Охрененная!
- А то, - зажмурилась я, затянулась и вернула сигарету Совунчику. - Не лезет. Уровень пережратости зашкаливает.
- Откуда ты все это берешь? - рассмеялся Денис. - Пережратость, впихуемость, кошколадки те же.
- Не знаю. Само как-то поперло и прет, - я пожала плечами и спросила: - А знаешь, что такое эпик-центр?
- Неа, - помотал головой Совунчик. - И что же такое твой эпик-центр?
- Это когда случается что-то офигенное. Вот как сейчас.
- Три половинки шавухи и бутылочка пива?
- Угу. Это самое офигенное. Особенно с тобой.
Вздохнув, я подняла глаза на Совунчика и улыбнулась его улыбке, руке, обнявшей меня, и губам, коснувшимся макушки.
- Тогда три половинки шавухи, две бутылочки пива и одна Кошка, - прошептал он, - это мой эпик-центр.
Как бы ни было приятно сидеть обнявшись, мне все сильнее хотелось большего. Того самого, после чего наступит полнейший эпик-центр.
Я аккуратно вывернулась под предлогом поправить и подложить пару поленьев в практически потухший костер, но после того, как сделала то, о чем говорила, пошла не к Совунчику, как он думал, а от него.
- Гель? - окликнул меня Денис, только остановить не смог бы и не успел.
Я на ходу расстегнула и отбросила куртку. После, подгоняемая новый окриком, стянула кроссовки и следом за ними спортивки с носками. И рванула по мосткам пришпаренная угрожающим:
- Кошка, блядь, прибью дуру!
- Я сама тебя скоро прибью, - пробубнила себе под нос и прыгнула, завизжав раньше, чем окажусь в не самой теплой воде.
Мало того, что ее температуру с очень большой натяжкой можно было назвать подходящей для купания. Но то, во что я погрузилась, в секунду вышибло воздух из лёгких и проморозило меня до самых костей. Я вынырнула, проклиная себя самыми последними словами, и погребла к мосткам, на которые выбежал полуголый Совунчик.
Когда он успел раздеться? Зачем раздевался, если я уже все поняла и осознала? Не знаю. Не успела даже подумать об этом, а Денис успел все и сразу. Сигануть в воду рыбкой, вынырнуть, подхватить меня на руки, встряхнув, как котенка, и потащить на берег, матерясь на чем свет стоит:
- Геля, блядь, тут ключи по всему озеру! - проорал он мне в ухо и резко замолк, когда на его запястье запищали часы.
52. Ваша киска купила бы...
POV. Геля.
Пик-пик-пик…
И меня захлестнула волна огня. Она выжгла вены, превращая кровь в бурлящую лаву, спалила все, до чего могла дотянуться. Но не успокоилась, а загудела в висках зашкалившим пульсом, захрипела вспыхнувшим в легких воздухом и рванула по горлу навстречу жадным губам. Только они, голодные и ненасытные, прижгли мою шею и, окончательно обезумев, впились в грудь. Втянули, прихватывая, сосок. Сдавили его до боли и тут же с рычанием переключились на второй. И только сейчас заметив, что я в футболке, Совунчик зашипел на нее и меня в ней. Подкинул выше, задирая прилипшую ткань и кусая живот. Захрипел, услышав мой стон. И издал какой-то невообразимо утробный животный рык, оттянув в сторону перешеек трусиков и смяв пальцами лоснящиеся от смазки губки.
- С-с-сучка! - прошипел он, впиваясь зубами мне в шею. Скользнул к клитору и надавил на него, выдыхая в ухо злое и хрипящее от возбуждения: - С-с-сучка!
- Да! Да! ДА!!!
Я обхватила бедра Дениса ногами, когда он широкими шагами полетел со мной на руках к машине. Вскрикнула, протестуя, почувствовав отрывающие от себя руки. И застонала раньше, чем к коленям слетели трусики. Они врезались в кожу, а я, нетерпеливо и грубо развернутая лицом к капоту Старичка, прогнулась дугой, чтобы ослепнуть и захрипеть от первого же вколачивающего рывка.
- С-с-сучка-а-а, - прорычал Денис сквозь зубы, вжимая меня в себя.
Смяв ладонью мою грудь и укусив за плечо, мощным движением выбил новый хрип, за ним ещё один и ещё. Не замедляясь, а наоборот, лишь наращивая темп.
Я не успевала сделать ни вдоха и урывками хватала жалкие крохи воздуха, а Денис и их выбивал из горящих огнем лёгких. Надсадно дыша, он врывался в меня, с хлопком впечатывал себя, вдавливая мои бедра в свои и оставляя зубами отметины на плечах и шее.
Грудь, живот, лобок и… клитор… Всегда он. Пальцы Совунчика терзали грубыми ласками все, что попадало ему под руку, и в то же время порхали по клитору, дразня его, кружа по нему, надавливая на него. Будто Денису не хватало моих хрипящих стонов или он решил свести меня с ума. То ли наказывая, то ли отыгрываясь за каждую секунду своего и моего воздержания.
И я хрипела. Стонала. Задыхалась.
Захлебывалась обрушившимся на меня безумием. Рвалась ему навстречу, не видя перед собой ничего, кроме пульсирующих и гудящих звёздочек. Выгибалась, подставляя шею под новый укус, упиралась ладонями в капот, чтобы проскользить по нему от очередного рывка, и повторяла как сумасшедшая:
- Ещё… ещё… ещё…
- С-с-сучка!
Шипящее, клокочущее, изголодавшееся.
А после очередной рывок,
