— Нравятся ли вам эти фиалки? — спросила девушка, расправляя голубое соцветие.
— Они прекрасны! — ответил доктор и протянул руку, чтобы погладить бархатную поверхность листа. Пальцы девушки и молодого человека неожиданно встретились. Оба смутились и опустили глаза, легкая краска залила их лица. Доктор поспешил ретироваться, дабы вновь не страдать от угрызений совести. Селестина проводила его словами:
— Мы еще увидимся тут, не так ли?
— Несомненно.
Выйдя из кабинета Селестины, доктор задумался, в какую сторону ему идти, но не успел он сделать и двух шагов, как наткнулся на слугу, уже поджидавшего его.
— Ты похож на мою тень, — сказал, улыбнувшись, доктор.
— Я всего лишь ваш слуга.
Оставшись в комнате один, доктор предался мечтам, мысли его беспрестанно возвращались к Селестине, и опасения рассеивались: казалось, рядом с ней не может случиться ничего плохого.
Утренние газеты еще лежали на столе. Доктор спросил слугу, есть ли у хозяина привычка просматривать их. Оказалось, что газет никто в доме не читает, их покупают специально для гостя.
— Только для меня?
— Да.
VII
Около четырех часов гость провел с майором и Селестиной за обедом и музыкой. Доктор был на седьмом небе, он уже привык считать этот дом своим, а образ жизни, который он теперь вел, — лучшим в Мире.
«Опоздай слуга хоть на минуту, — думал он, — никогда не узнал бы я, что такое счастье».
Первый раз в своей жизни молодой человек серьезно полюбил; Селестина казалась ему ангелом чистоты, святым сердцем, воплощением земного счастья. Доктор Антеро смотрел на нее с нежностью и почтением и понимал, что готов остаться здесь навсегда.
Однако разговор о женитьбе не возобновлялся: майор ждал, когда молодой человек сам попросит руку его дочери, а тот никак не мог найти подходящего момента. Даже Селестина, несмотря на свою детскую непосредственность, не возвращалась к разговору на эту тему. Сначала доктор думал, что таков был приказ майора, но вскоре пришел к выводу, что в доме, где царит атмосфера предельной искренности, подобный приказ мог быть отдан только в исключительном случае. А невинный поцелуй не казался ему событием чрезвычайной важности.
На шестой день своего пребывания в этом доме доктор Антеро был приглашен в кабинет майора для серьезного разговора. Как только за слугой закрылась дверь, майор сказал:
— Мой дорогой доктор, я уже говорил вам, что я не простой человек, собственно говоря, я вообще не человек. Вы нравитесь мне потому, что уважаете мое неземное бытие, а ведь я сбежал из мира как раз из-за того, что никто не уважал меня.
И хотя доктор уже слышал подобную речь майора, он был удивлен этим вступлением и не нашел, что ответить. С широко открытыми глазами и приоткрытым ртом доктор являл собой воплощенное изумление.
— Я, — продолжал старик, — ангел Рафаэл, посланный господом в эту юдоль слез, дабы вернуть заблудшие души к их небесному отцу, но я не смог выполнить свое предназначение. Люди не верили мне, смеялись, называли обманщиком. Я не хотел терпеть насмешки и гнев и удалился сюда, в это убежище, где и надеюсь умереть.
Майор говорил это так убежденно и в то же время так спокойно, что, будь перед ним человек менее здравомыслящий, он бы уже поверил в спасительную миссию майора. Однако доктор Антеро заподозрил тихое помешательство и решил, что противоречить несчастному старику бесполезно и опасно.
— И правильно сделали, — ответил молодой человек, — правильно сделали, что удалились от суетного мира. Он не достоин вашей жертвы. Человечество уже не спасешь. Если Иисус появился бы сегодня, ему бы не довелось дожить до Голгофы, его бы распяли в первый же день.
Сверкая глазами и слушая молодого человека, майор энергично кивал головой.
— Слова ваши — чистое золото! — воскликнул он, вскакивая с места, — теперь я вижу, что вы пошли в отца, в ваших жилах — его кровь. Я никогда не слышал от него, моего покойного друга, ни одного неуважительного слова в свой адрес.
Доктор Антеро отвечал, как мог, на излияния ангела Рафаэла, чьи глаза сверкали подобно молниям.
— В таком случае, — продолжал старик, — подсаживайтесь ближе — вы как раз тот молодой человек и с тем хорошим характером, который может дать счастье моей дочери, и самое главное, не сомневающийся в моей миссии. Скажите-ка, вам нравится моя дочь?
— Очень! — ответил молодой человек. — Это сущий ангел.
— Еще бы, — прервал его майор, — кому же быть ангелом, как не ей? Так вы женитесь на ней, не так ли?
— Конечно.
— Вот и хорошо, — сказал майор и посмотрел на доктора с такой безграничной нежностью, что тот растрогался.
Тут в комнату вошла служанка Селестины и, проходя за креслом майора, сочувственно покачала головой. Это не предназначалось для посторонних глаз, но доктор обратил на то свое внимание.
— Свадьба должна состояться в ближайшее время, — продолжал майор, когда они остались вдвоем, — и, как уже сказано, я вручу вам свое состояние. Я хочу, чтобы вы доверяли мне, и потому хочу показать его вам.
Доктор Антеро стал отказываться, но не очень настойчиво. И хотя атмосфера этого дома уже сделала его наполовину ангелом, однако вторая половина доктора оставалась человеком, и человек этот любил тратить духовные и материальные ценности.
Старик настаивал, и доктор наконец согласился сопровождать его. Они вошли в библиотеку. Майор, заперев дверь на ключ, велел своему гостю нажать пружинку, спрятанную в корешок фальшивой книги, стоявшей посередине полки. Доктор повиновался, книги были лишь маскировкой, тут же в стеллаже открылась дверка, в проеме которой были видны пять-шесть железных ящиков.
— В этих ящиках хранится сто тысяч крузейро. Они — твои.
Глаза доктора засверкали: перед ним было громадное состояние, и, будет ли это богатство принадлежать ему, зависело от него самого.
Потом старик показал, как закрывается тайник.
— Учтите, — сказал он, — вы — первый, кому я показываю свое богатство, но это естественно, ведь я уже считаю вас своим сыном.
Близилось время обеда, и из библиотеки наши герои прошли прямо в столовую, где вскоре появилась и Селестина, что заставило доктора мгновенно забыть и о тайнике, и о ста тысячах крузейро, хранящихся в нем. За обедом было решено, что свадьба состоится через месяц. Доктор шел на все так охотно, что старик немедленно отменил насильственное заключение: молодому человеку разрешили покидать дом в любое время, на что теперь сам доктор заявил, что покинет его только после свадьбы.
— После свадьбы это будет сложнее, — сказал старый майор.
— Тогда я вообще не выйду отсюда.
После обеда они разошлись по своим комнатам и доктора впервые за время пребывания в доме не сопровождал слуга: он мог идти куда ему заблагорассудится. Теперь молодой человек понял, что попал не в руки преступника, а в руки маньяка. И, на его счастье, маньяк этот требовал от него как раз то, чего он больше всего желал. Хорошо все продумав, маньяк этот ввел молодого человека в царство неожиданного счастья, о котором тот не смел и мечтать, и как раз в тот момент, когда решил расстаться с жизнью. Размышляя над всем этим, наш герой уснул.
VIII
На следующий день было воскресенье.
С утра доктор просматривал свежие газеты. Прочитав передовицу и несколько статей, он стал читать заметки фельетониста, среди которых обнаружил посвященную доктору Антеро да Силва. Как оказалось, предсмертное письмо последнего послужило темой для нападок завзятого писаки. Один из абзацев этого пасквиля гласил:
«Если бы не самоубийство этого человека, сегодня у меня не было бы темы для рассуждений. Но, к счастью, он догадался умереть вовремя, что нечасто приходит в голову мужу или высокопоставленному чиновнику. Однако умереть и ничего больше — глупо, а вот умереть и оставить нелепое письмо, уже знакомое нашей публике, — значит вызвать писателя aux abois[106]! Пусть читатель простит мне французский язык, но он как раз к месту, так как я убежден, что доктор Антеро (потеря, кстати сказать, для мира небольшая) прочел оригинал этого письма в каком-нибудь парижском романе. Этим, вероятно, он хотел показать, что он не серая посредственность, а, по всей видимости, законченный дурак. Вполне возможно».
Доктор разорвал газету сразу, как только прочел фельетон, но, подумав, пришел к выводу, что автор был прав, и улыбнулся. В самом деле, письмо, написанное им с таким воодушевлением, которое, как он считал, должно произвести впечатление на публику, казалось теперь ему просто глупым. Однако фельетон не был единственной неприятностью. Дальше он прочитал, что все желающие приглашаются на мессу за упокой души доктора Антеро да Силва. Кто заказал эту мессу? Его друзья? Нет, это был его слуга Педро, который, получив в наследство пятьдесят мильрейсов, решил выполнить свой долг перед хозяином.
