чувствовал, что уже не может придумывать для Цзи Минфэна хоть сколько-то правдоподобную чушь, и только благодаря рассеянности княжича ему пока удавалось выкрутиться. Стоило наставнику государства об этом подумать, как у него снова начала неудержимо болеть голова, поэтому предложение служительниц Загробного мира пришлось ему как нельзя кстати.
Но кто бы мог подумать, что стоило им сесть, как ветер донесет до них голоса третьего принца и княжны с Террасы? Су Цзи выплюнул чай и с отчаянием спросил у бессмертной девы, стоявшей рядом:
– Можете ли вы отодвинуть этот лист подальше от Террасы Перерождений?
Наследник Цзи, до этого молчавший, вдруг произнес:
– Оставьте как есть.
Терраса Перерождений находилось не слишком далеко от них, но и не слишком близко.
На парящей в воздухе Террасе из черных кристаллов росло Дерево Перерождений, благодаря которому души отправлялись в следующую жизнь. Огромное дерево пронзало высь Загробного мира, а его крону лениво окутывало серебристо-белое облако – вход в следующую жизнь.
Серебристым светом на листьях были прикрепленные к ним души. Дерево росло прямо на глазах: его ветви непрерывно уходили в серебристое облако на вершине, а у основания ствола появлялись новые ветви и листья, к которым прикреплялись новые души.
Лянь Сун и княжна Хунъюй стояли под деревом.
Княжич Цзи после слов «Оставьте как есть» больше не произнес ни звука. Казалось, он внимательно прислушивался к голосам, доносившимся с Террасы Перерождений.
Наставник государства заметил, что лицо Цзи Минфэна мрачнеет все сильнее, и, заинтересовавшись, тоже отставил чашку и навострил уши.
Первым до него донесся голос княжны. Су Цзи не знал, о чем шла речь ранее, но понял, что они обсуждали что-то крайне печальное. Он снова услышал имя Цин Лин.
Легкий ветерок принес очень хриплый голос княжны:
– Ты сказал, что только Цин Лин имеет право судить, виновата я или нет, но даже на Террасе Перерождений нам не удалось ее отыскать. Она… она, должно быть, не хочет меня видеть. В ту ночь княжич Цзи все верно сказал: это мои опрометчивость и своеволие погубили Цин Лин, поэтому даже после смерти она не хочет меня видеть. Она ненавидит меня.
– Они болтали вздор, у нее нет причин ненавидеть тебя. – Низкий голос третьего принца звучал успокаивающе.
Но девушка почти не задумываясь ответила:
– Есть причины, братец Лянь. – Она коротко всхлипнула. – Потому что я погубила ее, потому что я… плохая. – Но следующий всхлип Чэн Юй сдержала и, словно мучая себя, продолжала искать причины: – Потому что я не могу защитить себя, но всегда подвергаю себя опасности, потому что я дерзкая и своевольная княжна, которая сто раз ошибется – и не исправится, потому что я… я преступница. – Ее голос дрожал, когда она спросила у Лянь Суна: – Видишь, сколько причин?
Наставник государства услышал, как генерал на мгновение замолчал.
– Это княжич Цзи изобрел для тебя все эти причины?
Княжна не ответила на этот вопрос, ее голос дрожал:
– Вот почему я преступница. – Она с трудом сглотнула. – Я знаю, что я преступница, это мне следовало упасть в пруд Изменения костей, это мне следовало умереть. В ту ночь, когда они оставили меня в роще перед гробницей, я все время думала: как было бы хорошо, если бы умерла я, почему же я осталась в живых?
Су Цзи снова услышал, как третий принц замолчал и только спустя довольно долгое время произнес:
– Поэтому Чжу Цзинь и запечатал эти воспоминания. Если бы он этого не сделал, ты не смогла бы жить, верно?
Возможно, Чэн Юй кивнула, а возможно, и нет, Су Цзи не мог разглядеть, но зато услышал, что голос княжны охрип еще больше:
– Я думала, что если буду достаточно плохой, как сказал княжич Цзи, то смогу вынести это бремя и продолжить жить в свое удовольствие. Но я не настолько плохая, я… – Ее голос дрожал. – Братец Лянь, я не могу жить, потому что я не настолько плохая, я не могу жить с виной за смерть Цин Лин. – Она долго пыталась сдержаться, тяжело дыша. Девушка не плакала, но ее хриплый и дрожащий голос звучал крайне отчаянно, от этого голоса жалость сжимала сердце. Она отчаянно сказала Лянь Суну: – Я не знаю, что делать. Жить слишком тяжело.
Наставник государства увидел, как княжич Цзи резко вздрогнул, а от его и без того бледного лица будто разом отхлынула вся кровь.
– Это не так, – прохрипел юноша, словно выдавил эти слова из горла неимоверными усилиями, отчего они прозвучали очень тихо.
Естественно, они не долетели до Террасы Перерождений, но в тот же миг Су Цзи услышал, как третий принц произнес ровно то же:
– Это не так.
– Это не так, – отозвалась Чэн Юй.
Но эти простые слова заставили ее надолго задуматься. Она плотно сомкнула губы, растерянно глядя на мужчину в белом, что стоял перед ней. Поскольку княжна никогда не думала, что у этой истории может быть другая сторона, она на миг растерялась, а после ее лицо стало пустым.
– Если это не так, то… как же все было на самом деле?
Лянь Сун спокойно ответил:
– Вина за смерть Цин Лин не лежит полностью на тебе, и ты вовсе не преступница, понимаешь?
Ничто не шевельнулось в его лице, будто он лишь излагал то, что само собой разумеется, и на самом деле все обстояло истинно так, как он сказал. Видя его уверенность, Чэн Юй тоже хотела поверить, что его слова правдивы, но не могла.
– Нет, это моя вина. – Она остановилась, с трудом сдерживая слезы. – Я… – Девушка через силу сглотнула. – Я тоже искала себе оправдания, думала снова и снова. Я говорила себе: перед тем как войти в гробницу, я узнала о ловушках. Однако исследовать ее в одиночку я решила вовсе не из гордости. Просто даже если бы я все рассказала княжичу Цзи, он необязательно бы преуспел, ведь я знала не все. Я могла рискнуть своей жизнью, но не могла рискнуть жизнями других. Вот какие отговорки я нашла.
Лянь Сун не сразу ей ответил.
Он поднял руку, провел пальцем по ее щеке, слегка касаясь, словно она плакала. Чэн Юй моргнула, и в ее глазах действительно появилась влага. Она слегка запрокинула голову, пытаясь сдержать слезы, и тогда услышала его все такой же спокойный голос:
– Это не отговорки. Все было именно так, как ты сказала.
Она закрыла глаза, покачала головой.
– Нет, это… – Княжна сглотнула комок в горле. – Это просто красивые слова, которые я себе придумала, чтобы уменьшить чувство вины. Но княжич
