во время работы Костя варит и много пьет кофе. Ну и сказал, что очень хочется крепкого кофе. Он привел к себе. Пробыл я там минут пятнадцать, выпил две чашки кофе. Когда Тепляков выходил за водой, я схватил первый попавшийся кусок...
— Он мог быть случайным...
— Так примерно и оказалось. Но дело не в этом. Овертона интересовал не образец.
— А что же?
— Константин Тепляков. Овертон решил его завербовать. Но я сразу ему сказал, что Костя не из пугливых и деньги его не интересуют. Тогда Овертон придумал украсть какой-нибудь секретный документ или что-нибудь подобное.
— И Теплякова шантажировать?
— Да. Поставить его перед выбором: или работать на Овертона, или будет сообщено компетентным органам о том, что он передал образец в иностранное консульство. Я на всякий случай обеспечил себе алиби, взял фотографию образца и вызвал Костю по телефону. Дальше вы знаете.
— Как Тепляков отреагировал?
— Ударил меня и выскочил из машины.
— Как принял сообщение об убийстве Овертон?
— Запретил мне с ним встречаться.
— Откуда вы стали получать задания и кому передавать информацию?
— Из-за границы. Письма, зонтики, тайники... С иностранцами, как вы сами сказали, мне было приказано не встречаться. Я все опишу подробно, надо вспомнить.
— Что с вашими руками?
— Я боюсь.
— Держитесь, нам еще работать.
— Я хочу искупить свою вину. Разрешите?
— Как?
— Забросьте меня к ним с заданием! Я докажу, я смогу! Возьмите меня на работу в КГБ, а?
— Снегурский, не будьте наивным.
— Сергей Иванович, я обладаю телепатическими способностями. Мои биоволны влияют на квантовое излучение. Направьте меня в научно-исследовательский центр. Мою энергию можно использовать для искажения вражеских лазерных лучей...
— Не сочиняйте.
— Может, мы с вами договоримся, а? У меня в надежном месте спрятаны драгоценные камни, золотишко, иконки... Отпустите меня, и скажу про тайник. У вас же зарплата средняя. Все будет ваше, все. Бросите службу и уйдете в адвокаты...
— Снегурский, от страха вы теряете разум.
— Не хотите драгоценностей, я отдам вам свою идею, которую берег для научного Центра. Я ведь хотел бежать через границу и с охотником, и под автобусом. От Овертона, от вас! Возьмите мою идею! У меня почти готовы разработки биологических мембран для морской воды — все пропускают, а золото остается. С этой идеей вы станете на Западе миллионером! Чертежи и описания у меня в столе...
— Держите себя в руках, Снегурский!
— Дайте мне пистолет — я застрелюсь на ваших глазах...
— Снегурский, я научу вас побороть страх. Осознайте свою вину, поймите низость совершенного, и тогда появится злость против себя. Она и вытеснит страх.
— Но я боюсь!
— Вы говорили, что угрызение совести идет от страха... Может быть, в вас пробуждается совесть?
— У меня есть смягчающие обстоятельства?
— Пока только одно — признание вины.
— Значит, никакой надежды?
— Следователь, как и врач, всегда надеется на выздоровление.
Павел Кренев
ГОСТЬЯ ИЗ-ЗА ОКЕАНА
НЕСКОЛЬКО СОБЫТИЙ В КАЧЕСТВЕ ПРОЛОГА
Событие первое
Международный экспресс Москва—Берлин проследовал город Брест и загудел, забренчал тормозами перед пограничным контрольно-пропускным пунктом. Голос диктора объявил по внутрипоездному радио на русском, польском, немецком и английском языках, что пассажиры пересекают границу Советского Союза и Польши, и вежливо попросил оставаться всем на местах, а также приготовить документы.
По вагонам пошли люди в военной и служебно-форменной одежде. Начался обычный, повторяющийся по нескольку раз за смену таможенный контроль.
В шестнадцатый вагон вошли трое: пограничники — лейтенант Архипов, старший сержант Шлемин и инспектор Брестской таможни Кулешов. Первым делом они заглянули к проводнице — старой их знакомой Надежде Бедриной, и Кулешов, как всегда, поинтересовался, не успела ли она с прошлого раза выскочить замуж. Надежда, бойкая, как и все ярко-рыжие, ответила в тон, что выйдет только за него, за Кулешова.
— За меня нельзя, — сказал серьезно инспектор, — я скандалист и зануда, сама знаешь...
В купе номер пять первым вошел лейтенант.
В нем ехало четверо. Архипов начал проверку документов справа налево — в таком порядке он по привычке, само собой установившейся еще со времени срочной службы на этой же границе, всегда начинал проверку.
Справа ехала пара. Он — начинающий дипломат, она — его супруга. Он — слегка важничающий (Архипов знал, что по молодости это случается у дипломатов) и деланно-серьезный, но видно по лицу и манере держаться — парень толковый. Она — не скрывает любопытства, наверное впервые едет за границу, с открытым интересом ловит каждое движение, каждое слово пограничников.
С этими — порядок!
Слева внизу — ленинградский инженер Веселов, едущий в командировку на западногерманскую фирму «Телефункен». Документы и все остальное — ажур!
Та-ак, а что там за молчун на верхней полке? Из-под надвинутого почти на лоб одеяла проглядывает темная кожа и мелкие завитки шапки волос.
— Предъявите документы, — просит его Архипов и слегка похлопывает по ногам.
Иностранец протирает глаза, смотрит удивленно на пограничников и таможенника, будто не понимает, чего от него хотят. И Архипов сразу настораживается: «А глаза-то у него не сонные...»
Иностранец бормочет растерянно: «Плиз, плиз», вскакивает с полки, снимает с вешалки пиджак, достает из внутреннего кармана паспорт и таможенную декларацию. Лейтенант протягивает декларацию Кулешову и начинает «читать» паспорт.
«Чоудури Баср, сорок восьмого года, африканец. Та-ак, слушатель третьего курса Ветеринарной академии... третьего курса... Так что же, он русский не знает?.. Почему он «плиз» вместо «пожалуйста»? Который год в Москве... Мы же в России пока... Оттиски печатей в порядке... Исправлений и подчисток нет... Чоудури... Фамилия определенно проходила по какой-то из ориентировок... Виза в порядке...»
Иностранец вдруг запереминался с ноги на ногу, подался к выходу.
— Вот ду ю вонт? — спросил его удивленный Архипов.
Чоудури похлопал себя по животу, еще более выпятил и без того толстые губы, сморщился:
— Ай эм ил...
— Послушайте, — вежливо обронил лейтенант, — вы же в России живете и учитесь несколько лет. Вы что, не знаете, как по-русски попроситься в туалет?
— Вообще-то знаю, — согласился африканец.
— Очень сожалеем, но несколько минут придется потерпеть. Ничего не поделаешь, таможенный контроль...
Иностранец махнул рукой.
В разговор включился таможенный инспектор, который давно понял, что тут без
