Читаем без скачивания Гнев дракона. - Джордж Локхард

Дракон рванулся вперёд. Два часа спустя, сидя посреди обломков стекла и ледяных крошек, сытый Викинг довольно рычал. Он проглотил едва ли не половину пакетов с мясом из большого контейнера. Странный вкус пищи слегка беспокоил дракона. Некоторое время он прислушивался к ощущениям, опасаясь яда; однако никаких симптомов отравления не чувствовалось. Крылатый облегчённо вздохнул.

–Похоже, мне наконец повезло. – Викинг отыскал среди обломков контейнера большой мешок с какими-то оранжевыми плодами растительного происхождения, вытряхнул бесполезную пищу и заполнил мешок пакетами мяса. Потом бросил в рот целую пригорошню ледяных крошек – вода.

–Пора выбираться на поверхность. Сломанные крылья и обоженная чешуя на боку сильно болели.

Однако пища вернула Викингу энергию и неугомонность; дракон решил вначале осмотреть корабль. Первое, что он понял, выйдя из бывшей оранжереи – запах антисептика был куда сильнее, чем показалось раньше. Молодой дракон внимательно осмотрелся. «Там.» – протиснувшись к узкой двери в углу, Викинг открыл её и просунул голову в маленький кабинет, рассчитанный на людей. Несколько минут он молча смотрел на кучу грязных бинтов у койки, открытые бутылки с прозрачной жидкостью и следы крови на белой простыне. Запах человека в этой комнатке был сильнее.

–Алгол. – Дракон вылез обратно и осмотрелся. – Алгол, больше некому.

Принюхался. Запах был очень слаб, видимо жрец побывал в медотсеке несколько дней назад. Однако у сытого Викинга обоняние вновь обрело прежнюю остроту, способную устыдить охотничью собаку. Хоть и с трудом, но направление можно было определить. Поиски заняли больше часа. Дракон с трудом передвигался по узким, рассчитанным на людей коридорам. Кое-где массивное тело Викинга задевало непонятные приборы, пару раз дракон неосторожно смахнул хвостом какие-то машины. К счастью, древний звездолёт был почти полностью мёртв. Наконец, пробравшись через небольшой туннель в кормовую часть корабля, Викинг обнаружил плотно закрытую дверь с высохшими следами крови на штурвале. Дракон решительно повернул шестиугольное колесо. Из тёмного проёма буквально ударило запахом разложения.

Герметичные переборки не пропускали воздух, иначе Викинг давно бы догадался, что откроется ему в небольшом круглом помещении за дверью… Несколько минут юный дракон молча смотрел на тело Корга Алгола.

Жрец умер, стоя на коленях у странной формы постамента; тело застыло в такой позе, что было ясно – смерть наступила мгновенно. Кожа Алгола почернела, словно под действием мощного света, заместо глаз на лице зияли два выжженных отверстия. Вместо изорванной серой мантии, жрец был одет в жуткое одеяние из пепла, которое беззвучно осыпалось на пол при появлении дракона. Однако самое страшное заключалось в другом. Мертвец улыбался. Не просто улыбался – на лице мёртвого жреца застыло выражение такого счастья, экстаза, наслаждения и радости, словно смерть была величайшим наслаждением из всех вообразимых благ. Даже Викингу, понятия не имевшему о человеческих предрассудках относительно смерти, было нелегко смотреть на счастливого мертвеца. Несколько минут пролетели в полной тишине. Наконец, дракон перевёл дыхание и обратил внимание на прочие детали жуткой находки.

В первую очередь взор Викинга привлёкло лицо мёртвого Алгола. На обугленном лбу жреца зловеще сверкал ничуть не пострадавший пурпурный камень, вставленный в изящный, хотя и лишённый всяких украшений серебристый ободок. Дракон мгновенно вспомнил слова Корга, сказанные им перед входом в подземелье.

–Ты всё же нашёл свою корону… – Викинг печально вздохнул. Ему внезапно стало жаль этого человека, испытавшего столько горя и потерпевшего поражение в самом конце. – Что ж, по крайней мере, мучения твои окончены, Корг Алгол. Надеюсь, смерть была безболезненной. Дракон осторожно коснулся мертвеца. И, словно это прикосновение послужило сигналом, тело жреца совершенно беззвучно рассыпалось облачком тончайшего пепла. Мрачно зазвенела упавшая на пол Корона.

–Ух… – Викинг с трудом перевёл дух. Молодому дракону было очень не по себе в этом таинственном месте. – Как же тебя угораздило… «Стоп. Если тело полностью сгорело – откуда запах?!» Подпрыгнув от неожиданности, Викинг оглядел тёмный зал. Ему впервые стало страшно, по-настоящему страшно – не мертвеца, но тайны, окружавшей эту смерть. Дракон попятился к выходу.

–Нет уж, так просто я не убегу… – он встряхнулся. Впереди, на полу у полупрозрачного постамента, тускло мерцал рубиновый камень в Короне.

–Прости, жрец, но тебе эта вещь больше не понадобится… – напрасно пытаясь сдержать дрожь, Викинг поднял драгоценность. Ему даже в голову не пришло надеть корону, – …теперь отец точно поверит моему рассказу! Постоянно озираясь, молодой дракон поспешно выбрался из корабля и быстро направился прочь, не забыв однако захватить с собой мешок мяса. Сильно болели крылья. Викинг не обращал на боль никакого внимания. С каждой минутой нарастал его ужас; очевидно, реакция на все события последних дней дала себя знать только сейчас. Молодой дракон почти бежал, волоча сломанные крылья. Через час он выбежал к центральной шахте лифта и только тут вспомнил, что больше не может летать. Викинга сотрясла дрожь. «Я пришёл из одного коридора, должен быть и другой… Только бы выбраться из этого места!!!» Выбрав туннель, ведущий в противоположную от корабля сторону, дракон бросился вперёд. Проход быстро окончился очередным ангаром с древней техникой. Викинг затравленно огляделся. Что-то вспомнив, юный дракон бегом пересёк зал и с облегчением вздохнул, заметив точно такую дверь, как на самом нижнем ярусе. За дверью обнаружился уходивший в темноту металлический коридор.

–Подземелья и драконы, хвостом их по голове… – Викинг почти бежал, постоянно оглядываясь и крепко зажав Корону зубами. Скоро туннель окончился ещё одной дверью. Дракон подпрыгивал от нетерпения пока она открывалась.

–Ха!!! – эхо ликующего вопля разнеслось по бездонной шахте. Боясь поверить своей удаче, юный дракон бросился вверх по спиральному коридору. Два часа спустя он вцепился когтями в неровную груду рухнувших камней и, напрягая последние силы, выполз на поверхность земли в том самом месте, откуда начал своё путешествие. Изнеможение и страх наконец победили; счастливо вздохнув, Викинг рухнул на камни и забылся в глубоком пост-шоковом обмороке. Когти молодого дракона судорожно сжимали Корону Мёртвых Царей.

Глава 17

Шесть дней в темнице показались пленникам бесконечностью. Трижды в день один и тот же грифон приносил пищу, он же следил за чистотой и выносил деревянное корыто. Долгие дни скрашивали только беседы с драконом; Сумрак оказался необычайно интересным собеседником. Невероятную эрудицию и ум дракона не смогли притупить даже два года заключения. Сумрак держал себя с эльфами на равных, часто шутил и весело смеялся, однако время от времени из-под добродушной маски проглядывала его подлинная личность. Личность, настолько превосходящая все вообразимые рамки, что даже не видящих дракона эльфов и человека пробирала дрожь. Гном, мало восприимчивый к подобного рода ощущениям, угрюмо замкнулся в себе и не принимал участия в беседах. На третий день заключения Фаэт уже построил мысленную характеристику крылатого узника. Сумрак обладал непостижимой аурой лидера. Ему просто не требовалось подтверждать своё превосходство – настолько ярко оно ощущалось. Только теперь Фаэт понял, каким образом пятнадцатилетний дракон сумел всего за пять лет организовать мощную подпольную организацию – и едва не победить. Дракон жадно слушал рассказы эльфов и человека. Он почти ничего не знал об истории Ринна за последние пятьсот лет. В свою очередь Сумрак рассказывал пленникам о грифонах – сидя в подземной камере, дракон сумел поразительно много узнать, умело направляя разговоры в нужное ему русло. Порой Фаэт даже испытывал облегчение, что Сумрак в плену; ум этого дракона страшил эльфа не меньше собственной судьбы.

–Грифоны немногое знают о цивилизации материков, – сказал как-то раз Сумрак. – Географическое положение изолировало их остров от остального мира. С другой стороны, эта же причина позволила грифонам развить специфичную, уникальную для Ринна культуру. Местное общество не имеет аналогов в известной мне истории. По словам Сумрака, раса грифонов переживала сейчас резкий, почти взрывообразный подъём.

–Такого не помнит ни одно племя Ринна, – говорил дракон. – И это ещё раз подтверждает мою гипотезу о гениальности вождя грифонов. Впервые он получил известность около тридцати лет назад, ещё совсем птенцом; за этим последовала столь необыкновенная история, что не видь я собственными глазами город – рассказ Адаманта остался бы в моих глазах мифом. Эх, если бы мне только удалось победить ненависть вождя к драконам… Какая бы из нас вышла команда! Эльфы переглянулись, разом подумав об одном и том же. Фаэнор придвинулся к стене.