присматривалась.
Я поправляю очки и кладу сцепленные руки на колени.
— Думаю, чтобы копнуть глубже и найти ответ, нам нужно продолжить сеансы психотерапии.
Он протяжно вздыхает и потирает затылок — красноречивое, преднамеренное действие, которое подразумевает разочарование. Втайне Дэвид наслаждается, когда внимание сосредоточено только на нем. И ему очень нравится, когда мы изучаем его темную тайну. Исследуем все мелкие неприятные детали.
Дэвиду сорок пять. Он достаточно привлекателен. Смуглая кожа собирается в морщинки в уголках его светло-зеленых глаз. В песочно-светлых волосах заметна седина. Его зубы выбелены до блеска, и когда он улыбается, девушки легко становятся жертвами его обаяния.
— Конечно. Вы тут эксперт, — говорит он, печально пожимая плечами. — Просто будьте нежны, копаясь в моих мыслях.
Я слабо улыбаюсь:
— Вы можете доверять мне, Дэвид.
— Конечно, — соглашается он.
— Прилягте.
Пока он поудобнее устраивается на диванчике, я подхожу к эркеру и задергиваю шторы, скрывая яркое солнце Сан-Франциско. Даже спустя несколько месяцев я до сих пор не приспособилась к этому великолепию, к тому, насколько это заставляет меня чувствовать себя незащищенной, выставленной напоказ.
В этом городе нет теней, в которых можно было бы укрыться.
Тем не менее, Грейсон создает свою собственную тьму. Он способен отыскать убогие места и мутные заведения, куда он притягивает слабые умы, как вампир заманивает добычу. Его желания больше не руководят им, но он находит способы подпитываться охотой, выслеживая потенциальных жертв в поисках идеальной.
Точно так же, как я нахожу способы обуздать свой аппетит через работу. Небольшие мысленные подталкивания тут, крошечные предложения для моих пациентов там. Грейсон и я, мы поддерживаем друг друга. Пока жажда лишить жизни не станет слишком сильной. Тогда и начнется настоящая охота.
Познакомьтесь с Дэвидом Лайманом.
Мой нынешний пациент обратился ко мне, потому что его дочери скоро исполнится тринадцать. Возраст расцвета. Дэвид хотел бы, чтобы я поверила, что его искушение в отношении несовершеннолетних девочек именно им и остается — искушением. Что он еще не поддался своим импульсам.
Дэвид посвятил меня в эту тревожную тайну во время нашей ознакомительной сессии.
«Я не хочу причинять им боль. Я не хочу причинять вред своей дочери… Пожалуйста, я болен, доктор Нобл. Мне нужна помощь. Я не хочу быть монстром.»
Однако монстр осознает свою природу, и он не может быть никем иным.
Некоторое время назад я потеряла веру в то, что таких пациентов, как Дэвид, можно реабилитировать. Правда в том, что вы либо принимаете монстра в себе, либо истощаете себя, пытаясь сражаться с этим дьяволом.
После первого сеанса Дэвидом занялся Грейсон. Он знал, где искать, чтобы узнать правду. Затем мы составили план, как обличить перед Дэвидом его дьявола.
Поворачиваясь, чтобы начать сеанс, я наклоняю маятник на своем столе. Серебряная стрелка покачивается взад и вперед, щелк-щелк, щелк-щелк… Щелчки наполняют темную комнату. Дэвид уже готов к трансу и быстро начинает впадать во внушаемое состояние.
Повернувшись к пациенту я мельком замечаю свое отражение в большом зеркале на стене. За двусторонним стеклом находится Грейсон. Я представляю его сидящим в кожаном кресле, вцепившимся в подлокотники. Точно также как в один из ранних сеансов в моем кабинете в штате Мэн. Где потребность Грейсона во мне — его желание заставить меня осознать правду о нас — заставила его встать со стула и броситься ко мне.
Я поднимаю подбородок, глядя в зеркало, гадая, вспоминает ли он сейчас тот же момент. Как он прижал меня к письменному столу и накинул цепь со скованных запястий мне на шею. Как он задрал юбку и прикоснулся ко мне, чтобы доказать, что я влажная, что меня возбудила его порочность. Как он заставил меня признаться в этом после того, как я посмотрела видео пыток его жертв.
И я призналась. Я впервые исповедовалась в своем грехе ему… и себе.
Затем он погрузил в меня пальцы.
— Теперь я внутри тебя. Под кожей. Я хочу сломать тебя, а потом снова собрать воедино.
Дрожь предвкушения пробегает по коже, когда я вспоминаю его слова, чувствую дыхание на своем ухе. Жар опаляет кровь, вены горят. Каждая эрогенная зона моего тела достигает пика в ожидании его прикосновения.
Грейсон был одержим головоломками. И я была его финальной загадкой.
Я тру шрам на руке, ощущая гладкую кожу и скошенные края татуированного ключа. Медленно и осознанно я поднимаю руку и хватаюсь за заколку, которая удерживает темные волосы в аккуратном пучке. Я распускаю волосы по плечам, как нравится Грейсону.
Я практически чувствую его желание по ту сторону зеркала, слабого барьера, который его не остановит. Ни один замок или тюремная камера не сможет удержать Грейсона надолго.
Я снимаю очки и кладу их на стол рядом с качающимся маятником.
— Начнем с того места, на котором мы остановились. Вы помните, когда мы были здесь в последний раз, Дэвид?
— Да, — просто и монотонно говорит он, голосом, лишенным эмоций.
— Хорошо, — После того, как с помощью психоанализа подготовили разум к погружению в гипноз, с каждым последующим сеансом вводить в него человека становится все легче. Последние пять месяцев я тренировала разум Дэвида, и, несмотря на его убежденность в том, что он ментально силен, он очень внушаем. Слабый ум — не такая уж большая преграда.
— Где ты сейчас находишься? — Спрашиваю я.
Смотря на гладкую поверхность потолка, он отвечает:
— В спальне.
Мое сердце стучит быстрее.
— В чьей спальне?
— Ее.
— Опиши, что ты видишь.
Он медленно моргает.
— Ее бледно-розовый шарф накинут на прикроватную лампу. На стенах развешаны постеры любимых звезд. Я не знаю их имен, но это молодые, красивые девушки. Провоцирующие. Вся комната пропитана их провокационной сущностью, соблазняющей меня войти внутрь.
Я подхожу к углу стола и облокачиваюсь на столешницу. Цепляюсь руками за край.
— Где она?
Его грудь поднимается, когда он делает глубокий вдох.
— В ванной. Я чувствую запах ее шампуня. Воздух наполняется ароматом клубники. Там влажно от ее запаха, и я не могу удержаться от того, чтобы не представить ее там, ее мягкую кожу, скользкую, влажную…
Он наклоняется поправить брюки, и мне приходится отвести взгляд, в животе все сжимается от отвращения.
— Ты позволяешь желанию управлять собой, — меняю я тему, чтобы взять ситуацию под контроль. — Это опасно. Помнишь, мы обсуждали, как сильно это навредит Бриар, если ты подчинишься импульсам?
Он не отвечает. Он затерялся в своих фантазиях.
— Дэвид, где ты сейчас?
Его дыхание участилось, он произносит:
— У двери в ванную. Я слышу звук воды. Она напевает песню. Дверь приоткрыта. Все, что нужно
