руки, которые могут проникнуть куда угодно и вложить в чужое сознание то, что нужно ей. Великое Солнце будет ей свидетелем, она до последнего не желала делать ничего подобного. Но сейчас Йолинь не жалела. Не пожалеет и потом.
Стоило ей проникнуть в его восприятие, как Адаль невольно отшатнулся, отпуская ее руку. Она больше не была осторожна, она открывала двери его сознания так, словно была у себя дома. Каждая эмоция, направленная ею, больше не была лишь дуновением ветерка, который бы лишь нежно коснулся восприятия, направляя его. Это был самый настоящий эмоциональный удар без предупреждения и возможности его отразить. Адаль пошатнулся и сполз по стене, хватаясь руками за грудь и пытаясь справиться с панической атакой. Йолинь же опустилась рядом с ним на колени, без разрешения вторгаясь в его разум так, что он не мог этого не почувствовать. Она знала, что он почувствует, и хотела этого сейчас. Весь тот гнев, обида на то, как старейшины относились к ней, вели ее.
– Чего ты боишься? – тихо спросила она.
Казалось, мужчина перед ней не мог найти в себе сил, чтобы сказать хоть что-то.
– Подними руку, – попросила она и силой собственного сознания, которое теперь брало верх над этим мужчиной, сделала это. – Проведи указательным пальцем по запястью, – прошептала она, и мужчина тут же повиновался ее воле. – Сейчас это всего лишь палец, в твоей руке нет ничего, что могло бы навредить твоему телу… – невольно она запнулась, осознание того, чем она угрожает этому человеку, собственной власти и безнаказанности, отрезвили ее. Прежняя она мечтала бы иметь силу воздействовать на других подобным образом, но она больше не опустится на дно того колодца. Как бы тяжело ей ни было, она не станет! Йолинь глубоко вздохнула, полностью погружаясь в сознание мужчины напротив себя. Словно прокручивая назад все произошедшие события, она создавала новые, забирая воспоминания о собственных действиях. С корнем вырывая влечение Адаля к себе и оставляя лишь легкую, иррациональную неприязнь, которая теперь уже точно сойдет на «нет», превращаясь в безразличие. Зарождая чувство доверия и создавая в памяти мужчины разговор, который произошел между ними здесь и сейчас, она «рассказала» о том, что происходит, и о том, как ей удалось узнать, что Ингвер жив. Она была убедительна и вежлива, он захотел поверить ей. Йолинь поднялась на ноги, заставила встать и мужчину, и точно так же осторожно выскользнула из его сознания.
– Это все, что я могу рассказать, – вслух сказала она.
Адаль лишь коротко кивнул.
– Ясно, – как-то бесцветно отозвался он, потирая ладонью лицо, словно только проснувшись ото сна.
Странно, но мужчина чувствовал полное опустошение после разговора с принцессой. Этот диалог сильно вымотал его. Честно сказать, когда он шел сюда, то никак не надеялся, что они смогут мирно поговорить. Он был на взводе. От былых эмоций не осталось и следа.
– И, – вдруг решил признаться он, – я дал твоей твари сонной травы. Это неопасно, – зачем-то добавил он, сам не понимая, почему вдруг решил это сказать.
Войдя в их с Риком комнату, Йолинь устало оперлась спиной о дверь, позволяя себе просто съехать по ней на пол. Ноги не держали. Она чувствовала себя опустошенной. Раньше, она бы, наверное, заплакала, называя себя монстром, чудовищем. Но сейчас она была благодарна самой себе, что она такая, какая есть. Йолинь могла и дальше продолжать мечтать о том, чтобы стать хорошей, невинной, добродетельной, но… это все не про нее. Будь она такой, то стала бы жертвой в руках того, кто был сильнее. Жертвой она быть не желала, чего бы ей это в конечном счете ни стоило, будь то ее душа или благословение богов в посмертии. Она готова была опуститься на самое дно к грешникам, пожертвовать своим перерождением или, боги ведают, чем еще, но Йолинь не готова была покорно терять то, что ей дорого. Не готова стоять на коленях перед тем, кто возомнил, что у него есть на это право.
Дайли вернулась как раз к тому времени, когда Йолинь убедилась, что с Суми все в порядке. Вместе с Веней они, можно сказать, растолкали несчастного зверя и даже пытались вытащить его на улицу, разойтись, чтобы стряхнуть действие трав. Но не тут-то было. Говоря откровенно, не желая терпеть издевательства, Суми просто сбежал от своих «спасительниц», решив освобождаться от действия трав проверенным способом – хорошенько выспавшись.
– Да не переживай ты, – махнула рукой Веня вслед скоро улепетывающему «больному», – что с ним будет. Тварь все ж таки, гвозди переварит, коли надо будет. Одного только не пойму, зачем этому дураку понадобилось опаивать скотину, – нахмурилась она. – И ты как про то узнала? – подозрительно взглянула она на Йолинь.
– Это уже неважно, – просто сказала девушка, решив и впрямь оставить Суми в покое. Судя по тому, как резво он решил отделаться от чрезмерной опеки, с ним действительно все будет нормально. В конце концов, своим восприятием она не уловила никаких подозрительных или болезненных ощущений от него.
– Не скажешь? – скорее констатировала очевидный факт, нежели спросила Веня.
Йолинь слегка усмехнулась и покачала головой.
– Просто не о чем рассказывать. Ты же знаешь, кто лишил руки отца Марсии?
Веня коротко кивнула. Конечно, она знала. А уж сколько баек слышала о том, как твари лесные встают на защиту аирской ведьмы, коли кто недоброе замыслит… Где-то даже слышала, что аирская ведьма дочка духа лесного. Одним словом, рассказов было масса. Самое интересное, рассказывали эти истории без былой злости и с каким-то придыханием. Так, словно сказку на ночь. Йолинь она старалась эти истории с местного рынка не передавать и лишний раз ее не расстраивать. Это Веня понимала, что людям лишь бы языком почесать да про всякие чудеса послушать, а сама Йолинь всегда очень остро переживала все разговоры за ее спиной. Ну, Вене так казалось во всяком случае.
– Адаль решил подстраховаться, прежде чем поговорить со мной.
– Ошалел совсем, – пробурчала Веня, – еще бы самогону скотине налил, чтоб наверняка, – покачала она головой и решила вернуться к приготовлению ужина. По крайней мере сегодня ей некому было мешать.
Когда Йолинь вновь поднялась к себе, то нашла Дэй уже, можно сказать, в привычном для Тени месте. Дайли сидела на подоконнике у огромного окна, свет из которого обычно падал на лестницу, и, казалось, была где-то далеко в своих мыслях. Заметив Йолинь, она легко улыбнулась и тут же спрыгнула к ней.
– Я разговаривала с Тэо.
Помимо воли, сердце принцессы замерло в груди.
– Сражения еще
