— Лучники! — снова выкрикнул Пиреллус, и снова трижды падали первые ряды атакующих под ноги следующим. — Копья! — И снова стены ощетинились смертоносным частоколом.
И на этом сходство с атакой клана Волка закончилось. Не было на этот раз ни штурмовых шестов, ни тарана. Вместо этого первый ряд прорвавшихся к стене маратов с яростным визгом просто бросился на почти отвесную каменную поверхность и с разбегу взмыл по ней наверх.
Если бы Амара не видела этого своими глазами, она бы не поверила, что такое возможно, — и все же мараты, не пользуясь никакими приспособлениями, взбегали по пятнадцатифутовой стене вверх, перемахивали через парапет и с отчаянной, почти безумной храбростью бросались в схватку. Их огромные птицы прыгали еще выше, отчаянно хлопая в воздухе своими куцыми крылышками; летать они, конечно, не могли, но зато угрожали защитникам стен своими страшными когтями и клювами.
В ужасе смотрела Амара, как воин-марат взлетел на стену в каких-то десяти футах от нее. Рядом с ним с визгом приземлилась его птица, с размаху ударив клювом по выставленному перед ней легионерскому щиту. Марат поднял нож и с криком бросился на нее, а на его место уже взбегал по стене следующий дикарь.
Амара отпрянула в сторону и тут же поняла, что под ногами у нее нет ничего, кроме воздуха. Она в отчаянии дала команду Циррусу, сделала по воздуху пару шагов и снова спрыгнула на каменную площадку за спиной у марата. Мгновение он потрясенно смотрел на нее, потом опомнился, повернулся и снова ринулся в атаку. Она наотмашь ударила его мечом по ребрам.
Что-то взвизгнуло сзади, и спину обожгло горячей болью. Она бросилась вперед и вниз, на тело упавшего марата, и, оглянувшись, увидела налетевшего на нее овцереза. Он целился клювом ей в лицо, в остекленевших темных глазах его не было даже намека на страх.
Она выбросила руки навстречу огромной птице, и Циррус, ринувшись вперед, опрокинул овцереза и швырнул его спиной о каменный зубец. Оглушенная птица вскочила, увидела Амару и снова кинулась было к ней, но тут дюжий легионер — судя по легкости, с какой он орудовал тяжелым мечом, заклинатель земли — одним ударом снес ей голову. Легионер ободряюще улыбнулся Амаре, блеснув зубами, и тут же бросился навстречу следующему лезшему на стену дикарю.
Амара поднялась на ноги. Бой кипел уже по всей стене и перешел во двор. Оставленные в резерве легионеры после минутного замешательства выдвинулись вперед и вступили в бой с теми маратами и их птицами, которым удалось спрыгнуть со стены во двор.
Со всех сторон слышались крики — отчаянные, панические, яростные. С противоположной стороны ворот маратам удалось захватить участок стены, и они удерживали его, пропуская во двор своих воинов, до тех пор, пока туда не ринулся сам Пиреллус.
Золотокожий парсианин выхватил свой черный меч и кинулся по стене в гущу схватки, созывая по дороге легионеров. Первому встречному марату он нанес удар столь быстрый, что Амара даже не успела заметить его. Она увидела только, как фонтаном брызнула кровь, а сам марат безжизненной грудой рухнул на землю. Одна из птиц бросилась на Пиреллуса и поплатилась за это когтем, а мгновение спустя — и головой.
Все новые мараты — по одному, по двое, по трое, люди и птицы — бросались на коммандера, но мечник оказался им не по зубам. Все его движения свелись к уклонению от вражеских ударов и собственным выпадам — каждый из которых неизменно оказывался смертельным для соперника. С выверенной точностью Пиреллус очищал от маратов захваченный теми участок стены, а за его спиной снова закреплялись, отбиваясь от лезущих на стену варваров, легионеры.
Пиреллус невозмутимо стряхнул кровь с меча и ткнул пальцем в сторону людей с углями. Заклинатели земли сняли с горшков крышки и приготовились опрокинуть их содержимое вниз, на маратов. Заклинатели огня стояли рядом с отрешенным видом, безмолвно шевеля губами, призывая своих фурий, чтобы обрушить на врага новый огненный шквал.
И тут Амара ощутила это. В темном ночном воздухе сгустилось напряжение, и она почувствовала его, сама точно не зная как. Она повернулась, запрокинув лицо к небу, но не увидела ничего из-за слепящих лучей заговоренных фонарей. Однако ветер над стенами усилился и заметался, меняя направление. Амаре показалось, что она слышит в небе, где дежурили воздушные рыцари Пиреллуса, крики. Что-то капнуло на нее сверху, и на мгновение ей показалось, что пошел дождь. Однако капля на щеке была теплой, а не ледяной, и когда Амара вытерла щеку рукой, она увидела на пальцах кровь.
— Бернард! — крикнула она. — Они здесь!
Ей некогда было смотреть, услышал ли он ее. Вместо этого она окликнула Цирруса и взвилась в воздух над стенами осажденной крепости.
Небо кишело воздушными рыцарями. Рыцари и фурии схватились в поединке один на один, их целью было либо нарушить поддерживающий человека поток воздуха, либо ранить его достаточно серьезно, чтобы тот лишился необходимой для этого концентрации. На глазах у Амары мужчина в риванском мундире увернулся от блеснувшего клинка, но тут же с отчаянным воплем полетел камнем вниз. Он пролетел мимо Амары и рухнул у самой стены гарнизона, но стук падения потонул в шуме кипевшего на земле боя.
Амара с помощью Цирруса выискивала в небе силуэты воздушных рыцарей и насчитала их не меньше трех десятков — втрое больше, чем защищало крепость. Бой вокруг нее продолжал кипеть, но исход его был уже ясен: защищавшие гарнизон рыцари падали по одному, и господство в воздухе перешло к противнику.
И наконец, выше места схватки Амара разглядела то, чего опасалась больше всего: носилки. У нее на глазах несколько рыцарей пристроились к трем головным носилкам наподобие эскорта и весь летучий конвой нырнул вниз, к крепости.
Точнее, к воротам, у которых кипел бой.
У Амары не было времени обдумать план. Инстинктивно она дала команду Циррусу и молнией устремилась навстречу снижающемуся противнику. Не ожидавший нападения рыцарь успел повернуть к ней лицо, но она пронеслась мимо, налету распоров его от бедра до плеча. Тот вскрикнул и, вращаясь, как сорванный лист, полетел к земле.
Продолжая нестись по инерции навстречу врагу, Амара раскинула руки и послала Цирруса на рыцарей, державших носилки.
Ей бы не хватило сил лишить поддержки фурий всех четырех рыцарей, державшихся за шесты. Она не стала даже пытаться делать это. Вместо этого она сосредоточилась на двух передних рыцарях, да и их рассчитывала сбить с пути лишь на несколько секунд. Это ей удалось. Оба завопили от неожиданности и провалились вниз вместе с опиравшимися на них носилками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
