— Боюсь, недавняя встреча шокировала не только вашего опекуна, она и для меня была ударом. Не возражаете, если я закурю?
— Ради бога, — поощрила улыбкой собеседника Эмили.
Салери прикурил недрогнувшей рукой и глубоко затянулся, потом, сложив губы дудочкой, выпустил геометрически правильное голубое кольцо.
— Полагаю, Джастин попытался скормить вам несусветную байку о том, будто он был вынужден убить Дэвида, чтобы таким образом спасти его от неизбежной мучительной смерти, ожидавшей вашего батюшку в плену у дикарей.
— Несусветную? — эхом отозвалась Эмили, изо всех сил стараясь унять бешено стучавшее сердце.
— Вымысел, чистейший вымысел, поверьте. Впрочем, готов допустить, что за минувшие годы Джастин свято уверовал в собственную ложь. Я не раз говорил, что ему следовало бы избрать карьеру писателя-фантаста, а вовсе не пианиста. — Николас искоса посмотрел на девушку, дабы убедиться, что полностью завладел ее вниманием. — Джастин всегда был крайне амбициозным человеком, и, как мне представляется, это сыграло свою роль задолго до убийства вашего батюшки. У моего молодого друга давно свихнулись мозги. Но не только это. Дэвид начал подозревать, что Джастин нас с ним обманывает, старается обвести вокруг пальца, и однажды все ему выложил. К несчастью, это случилось в то время, когда я был в отлучке, вел переговоры с туземцами.
— Вы имеете в виду маори? — спросила Эмили. Ники согласно кивнул. — Я их знаю, мне довелось провести среди них некоторое время на Северном острове вместе с моим опекуном.
— В таком случае вы по собственному опыту знаете маори как добрый и гостеприимный народ. Согласитесь, что они не имеют ничего общего с чудовищами, которые рисуются в горячечном мозгу Джастина. Во всяком случае, я не встречал среди них демонов с длинными раздвоенными хвостами. — Перед внутренним взором Эмили проплыл весело скалящийся Трини. Салери стряхнул пепел и продолжал: — В ту ночь я возвращался в лагерь, успешно завершив трудные переговоры с туземцами, и, подойдя поближе, услышал, как сердито ругаются мои компаньоны. Насколько я мог понять, Дэвид поймал Джастина на том, что тот пытался изменить в свою пользу очень важный документ, свидетельство на право владения земельным участком. Естественно, он принадлежал нам троим, а Джастин хотел вымарать наши имена и оставить только свое. Позднее, думаю, он планировал от нас избавиться и уготовил таинственное исчезновение. — Эмили вспомнила плотный лист бумаги, испещренный печатями, который как-то выпал из потайного ящика стола в хижине на Северном острове. Тогда ей не было дела до официальных документов, и она не стала его изучать, в чем ныне горько раскаивалась. — Конечно, мне следовало бы вмешаться и положить конец спору, приобретавшему все более ожесточенный характер, но в то же время хотелось узнать правду до конца, и я схоронился в зарослях. Дэвид угрожал Джастину, что все расскажет генерал-губернатору, а Джастин струсил, запаниковал и пристрелил Дэвида. У меня не было с собой оружия, и ничего не оставалось, как бежать, спасая собственную шкуру. Каюсь, поступил неблагородно, но иного выхода у меня не было.
— Ужасно, просто ужасно. Вы чудом спаслись.
— О да, воистину чудом, бог помог... Когда Джастин осознал, что натворил и чем это грозит, он позорно бежал, а я нашел прибежище в селении маори и скрывался там, пока не убедился, что убийца возвращаться не намерен. Только тогда я отважился приступить к разработке золотого прииска. Однако все последовавшие годы я был вынужден постоянно оглядываться, потому что знал, что в распоряжении Джастина находится документ на право владения земельным участком, который он изменил в свою пользу, а поэтому у него есть все основания, чтобы попытаться меня убить. Вы можете себе представить, как я был шокирован, когда стало известно, что Джастин вернулся и живет в Лондоне.
— А что привело вас в Лондон, господин Салери, спустя так много лет? — осторожно поинтересовалась Эмили, хотя опасалась, что ступает по тонкому льду и ее вопрос может вызвать у Ники нехорошие подозрения.
— Я приехал сюда из-за вас, — просто ответил он.
— Из-за меня? — поразилась Эмили. Почти точно такие же слова она недавно слышала от Джастина.
— Все эти годы, — пояснил Ники, — я не упускал из виду, что Дэвиду по закону принадлежит доля золотого прииска и, следовательно, часть прибыли по праву должна перейти его наследнице. Конечно, я бы вернулся в Англию значительно раньше, но, откровенно говоря, опасался, что мое появление здесь может поставить под угрозу вашу жизнь. Поймите, я же не знал, что вы теперь живете в одном доме с человеком, который так и не понес заслуженного наказания за убийство вашего батюшки.
— Мне кажется, — сказала Эмили, горестно ломая руки, — что он уже понес достаточное наказание за совершенное им тяжкое преступление. По-моему, то, что произошло с ним, намного хуже пожизненного тюремного заключения и даже виселицы.
— Вполне допускаю, — неохотно признал Ники, усмехнулся, бросил под ноги окурок и втоптал каблуком в землю среди редкой травы. — Но даже в нынешнем своем состоянии Джастин представляет опасность. — Он внимательно посмотрел на Эмили, будто силясь прочитать ее сокровенные мысли. — Однажды нарушив заповедь божью, преступник способен совершить новое злодеяние. Мне просто страшно подумать о том, что может случиться, пока вы живете с ним под одной крышей. Невинное хрупкое создание фактически ежедневно подвергается смертельной угрозе. Это невыносимо.
— До глубины души тронута вашей заботой, — сказала Эмили и встала, изображая смущение, ей словно бы стало неловко от пылких взглядов, которые бросал на нее Николас.
Он тоже поднялся, отбрасывая длинную тень, в сравнении с которой тонкая девичья фигурка казалась карликовой.
— Я распорядился, чтобы мой стряпчий нанес вам визит и обсудил все формальности, связанные с правом унаследовать долю вашего батюшки в золотом прииске, — несколько напыщенно заявил Салери. — Вне зависимости от юридической стороны вопроса, не могу не чувствовать своей ответственности за то, что вы оказались в нынешней сложной ситуации. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы я так долго не тянул с возвращением в Англию. — Николас взял Эмили за подбородок и легонько провел пальцем по нижней губе. — Вы позволите и мне прийти, мисс Скарборо?
Она взглянула на него, кокетливо надула губки и прошелестела:
— Вы нанесете мне смертельную рану, если откажетесь вновь меня навестить, господин Салери.
Он на лету схватил ее руку, жадно прижал к губам и страстно выдохнул:
