– Понял, – кивнул Вильгельм.
– Захватить внутреннюю стену, без меня не начинать. Бьярни, ты со мной.
– Куда? – спросил викинг.
– Тюрьму местную навестим. Кто бы там ни сидел, а Воинству Небесному они вряд ли друзья. Может, хоть какие силы на себя отвлекут, когда дело дойдет до большой крови.
Темница оказалась недалеко. И там топор Бьярни не понадобился. Крестоносцы сложили оружие. Видимо, подчинение крылатым было вбито в них лучше воинских навыков. Викинги согнали их в обширную камеру, заперли. Хансер забрал ключи и пошел внутрь со мной и Гюрзой. Бьярни остался на страже.
Не скажу, что застенки Города Ангелов были таким уж мрачным местом. Темница как темница. Я ожидал худшего в свете всего происшедшего. С другой стороны, здесь держали обычных людей, тех, кто отсидит и выйдет. Наверняка в Эдеме были места помрачнее, специально для идейных врагов. Наверняка нас держали бы не здесь, если бы мы имели глупость попасться. Мы с Гюрзой держались в Тенях – благо здесь их было предостаточно. Мало ли что может случиться. Стражу-то мы обезвредили, а что еще может скрываться в подвалах?
Правда, того, на что мы напоролись, даже я не ждал. Пока мы просто смотрели, оценивали, никого не выпускали, и вдруг – три большие камеры на несколько десятков человек. И все под завязку забиты дарклингами.
– Приехали, – буркнул Хансер. – Вас-то здесь откуда столько?
Дарклинги все разом обернулись к нему. Они были в своих масках, так что выражения глаз я видеть не мог, но и тело о многом говорит, осанка, жесты. И это был переход от надежды к еще большему отчаянию. Хансера, понятно, узнали. И от него эти наемные убийцы добра не ждали.
– Позволь мне ответить за моих детей.
Портал открылся позади Хансера, и из него вышел еще один дарклинг. Маска его была черно-золотой, а в остальном – такой же, как прочие. Только в руке у него сверкнул вороненый ствол «магнума».
– Не советую дергаться. Нажать на курок я успею. Клеймо друидов показать на стволе или так поверишь? – Голос тихий, спокойный. Шипение змеи, не иначе. – Хочешь знать, почему ты меня не почувствовал? Может, потому, что не одного тебя приобщили к науке Марса.
– Не в полной мере, – заметил Хансер тоже совершенно спокойно.
– Учили только тому, что мне по-настоящему надо, чтобы меня не чувствовали.
– А у самого с чувствительностью как, дядюшка? – спросила Гюрза, появляясь из Теней. И в руке ее был такой же «магнум».
– Племяшка? А я думал, тебя и в живых давно нет. А что это у тебя в руках?
– Клеймо друидов показать на стволе или так поверишь?
– Да я его и так вижу… – Дарклинг начал злиться.
– Не распаляйся, дядюшка. Лучше пистолетик отдай мне.
– А может, я лучше вышибу мозги этому зажившемуся сверх меры, а потом мы поговорим?
Хансер взглядом оценил расстояние. Нет, не получится ничего. Видно, не впервой этому странному типу убивать несущих спокойствие. Знает, на каком расстоянии его не достанут и от пули не увернутся.
– А может, посмотрим, у кого реакция лучше? – Голос Гюрзы стал бесцветным. – Бросай ствол сюда, если выжить хочешь!
– Ты же не выстрелишь в меня?
– Все зависит от твоего поведения. Ты можешь лучше драться, но бью первой всегда я, так что пистолет, живо!
– Да забирай, не жалко. – Дарклинг бросил ей оружие.
Девушка ловко его поймала. Бросила мне:
– Луи, проверь обойму.
Я вышел из Тени. Обойма была полной.
– Давай сюда.
Гюрза вынула из своего пистолета пустую обойму, вогнала новую, передернула затвор:
– А теперь, дядюшка, руки вверх.
Да, все правильно, ствол Орсо. Гюрза расстреляла весь боезапас, но сейчас я, хоть убей, не мог припомнить, выбросила она ставшее бесполезным оружие или нет, а если выбросила, то когда подобрала обратно.
– Ты угрожала мне незаряженным пистолетом? – Дарклинг рассмеялся.
– Ты же сам говорил, дядюшка, что наглость города берет, – пожала плечами Гюрза. – Вот теперь нам можно спокойно поговорить.
– Я думаю, нам лучше поговорить с Хансером. Решения ведь принимает он?
– Поговорим, – согласился Хансер. – Времени в обрез, поэтому в двух словах. Мы собираемся захватить город, а вам есть о чем поговорить с крылатыми. Вы помогаете нам – и после этого расходимся своими дорогами. Разве что все, кто захочет стать доменовцами, уйдут со мной без всяких преград с твоей стороны, и, понятно, от клятвы ты их освободишь. Скрепляем договор клятвой на крови. Одна минута: да или нет?
– Ответ «нет» влечет за собой пулю между глаз?
– Башковитый. Именно.
– Тогда, естественно, да.
Попробуйте протащить в город многотысячное войско, при этом не подняв шума. Ну разве что оно будет целиком состоять из дарклингов и меркурианцев. Кто-то что-то заметил, и вот уже серой тенью понеслась по городу тревога, заглянула в казармы крестоносцев, сунула свой нос и в речной порт, где, как мы знали, у пристани стоял фрегат Лазурного домена. К счастью, ворота в Эдем были захвачены быстро, мастерски, хоть и без нашего участия. Командовал этой операцией мой брат. Так что те, кто собрались на центральной площади для торжественного молебна, еще не знали о вторжении.
Мы бежали по пустынным улицам. Навстречу нам вынырнул всадник. Руи.
– Поворачивайте, – закричал он. – Казармы поднялись. Вы аккурат рядом с ними этой дорогой пройдете.
– Проклятье, – выругался Хансер. – Сколько выходов из казарм?
– Два, – ответил я. – Один совсем рядом, два шага, второй ведет к внешней стене, по нему они не пойдут.
– Тысячу бойцов перебросить сюда. Они должны продержаться.
– Тогда нам не хватит сил захватить Эдем, – возразил Руи.
– Придется сделать невозможное.
– Не придется, – вдруг сказал Бьярни. – Вон по той улице они пойдут?
– Да, – кивнул я. Как-никак, план города я знал лучше всех.
– Олаф, – бросил он одному из своих. – Принимай командование.
– Ты что, Бьярни! – возмутился Хансер.
– Ты не успеешь перебросить сюда силы, – ответил викинг спокойно. – Улица не такая и широкая. Здесь буду стоять я.
– Они забросают тебя мясом.
– На это нужно время. Возвращайтесь скорее, если я вам еще нужен.
– Самоубийца, – прошептал Руи.
– Бегом, – рявкнул Хансер. – Держись, Бьярни, мы придем.
– Ты позволишь ему?! – закричал мой брат.
– Это его выбор. У нас у всех слишком мало шансов выжить. И промедление их уменьшает, так что бегом!
Уходя, я обернулся. Бьярни стоял посреди улицы, чуть ссутулившись, опершись на топор. Таким он мне запомнился навсегда – не яростным берсерком, королем битвы, а истинным несущим спокойствие, все взвесившим и принявшим решение, пусть и чреватое для него гибелью, но спасительное для остальных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
