— Козлова, Лена? Откуда?
Они обнялись и поцеловались, вызвав удивленные взгляды прохожих.
— Я слышал, что ты сразу же после войны уехала на Дальний Восток.
— Да, а теперь приехала... приехала в отпуск. И знаешь, иду по улице и думаю о тебе. Я же не знала, что ты служишь в милиции. Очень хотелось тебя увидеть! И вдруг — на тебе! Смотрю, ты это или не ты? Не сдержалась, окликнула.
— Где ты остановилась?
— У родителей, они же здесь, в Минске, живут. Я приехала с младшей дочкой, так что приходи, познакомлю.
— Обязательно приду.
Они долго стояли и все говорили и говорили. Вспоминали детство, войну, друзей.
Эта встреча сильно взволновала Славина. Еще бы, он встретил человека, который спас его от смерти, предупредив об аресте матери. Владимир Михайлович хорошо помнил, как прибежала Лена к нему на работу. Он сумел за несколько минут до приезда гестаповцев покинуть мастерскую. Сколько раз Славин вспоминал Козлову, мечтал увидеть ее. И вот они встретились!
Владимир Михайлович пообещал приехать к Елене в ближайшие дни, записал адрес ее родителей и протянул ей букет мимозы. Лена растерялась:
— Ты же эти цветы жене несешь?
— Ничего, она все поймет...
Дома все были в сборе. Владимир Михайлович поздравил мать, сестру, жену и дочь с праздником и вручил им подарки. Затем снял шинель, умылся и направился на кухню, где обычно его ждал ужин. Но Маргарита Ивановна, смеясь, обняла его и, легонько подталкивая перед собой, повела в зал. Владимир Михайлович ахнул. В зале стоял празднично накрытый стол.
— Ну что ж, гуляем, братцы! — радостно объявил Владимир Михайлович.
Не хватало только мужа Жени. Он был в командировке. Все шумно начали рассаживаться по своим местам.
Владимир Михайлович поднял фужер с шампанским:
— Милые и дорогие мама, Рита, Женя, Оленька! Мы — мужчины нашего семейства, от души поздравляем вас с праздником. Желаем, чтобы вы всегда оставались такими же красивыми, ласковыми... ну, а мы всегда вас будем любить! — Он взглянул на сына: — Что хочет добавить другой мужчина нашей семьи?
Володя встал. Стройный, высокий, удивительно похожий на отца, он смущенно посмотрел на каждого из присутствующих и чуть прерывистым голосом сказал:
— Папа, я с тобой!.. То есть я хотел сказать, что я полностью поддерживаю папу и поздравляю вас всех.
Все дружно выпили. Выпила и Анастасия Георгиевна, на глазах ее были слезы. «Господи, как годы летят, — думала она в этот момент. — Давно ли это было, когда мой сын стоял перед отцом, а сейчас внук уже перед моим сыном стоит! Да, время неумолимо, но я рада видеть своих детей и внуков здоровыми и счастливыми. Жаль, что отец не видит этого...»
Владимир Михайлович предложил тост за Анастасию Георгиевну. Мать улыбнулась, отгоняя грустные мысли.
А утром снова ждала работа. Владимира Михайловича увлекало новое дело, за которое взялись тысячи работников милиции. В системе органов внутренних дел еще больше стало уделяться внимания профилактике правонарушений. Перестраивалась вся система милиции. Это требовало много времени, настойчивости и целеустремленности. В райкоме и исполкоме понимали это и полностью поддерживали Славина, но находились люди, которые не хотели видеть перспективы в новом начинании.
Вот и сейчас Славин сидел в кабинете директора крупного завода. Директор был знающим, опытным руководителем. У Владимира Михайловича давно сложились с ним хорошие, деловые отношения. Славин специально решил создать первые советы профилактики именно на этом заводе. И первый блин комом! Директор был против этой идеи. Он уверенно говорил:
— Нет, Владимир Михайлович, как бы вы меня ни убеждали, но у меня мнение о тех, кто совершает преступление, одно: поднял руку на советского человека или на его имущество, потянулся за государственным добром — садись в каталажку! Отсиди положенное, исправься, а затем мы тебя снова примем в свои ряды. Понимаете, в противном случае мы создадим у таких людей ложное представление о нашей действительности. Они будут надеяться на то, что им не придется отвечать за свои действия.
— Нет, Иван Иванович, речь идет о том, чтобы положительно воздействовать на человека задолго до того, как он может совершить преступление. И воздействовать через общественность, через товарищей, через людей, чей авторитет для него непререкаем, с чьим мнением он считается. В первую очередь имеется в виду коллектив, где он трудится.
— А что ему коллектив, если он крадет у него? Думаете, ему будет стыдно перед своими товарищами? Он же не постыдился навредить им...
Славин слушал директора и все больше убеждался, что если этого не понимает он — этот мудрый человек, то ему, Славину, надо думать, как подать эту идею, как убедить сотни людей в целесообразности создания в районе советов профилактики трудовых коллективов, опорных пунктов общественности. Не стал подполковник спорить с добросовестно заблуждающимся человеком. Славин понимал: если этот директор не согласен с новшеством, то другие руководители предприятий и организаций тем более не согласятся.
Славин сел в машину и приказал водителю ехать в райком.
Секретарь райкома выслушал Владимира Михайловича и сказал:
— Согласен с вами, Владимир Михайлович, будем готовить районное совещание...
Партийно-хозяйственный актив был посвящен одному вопросу: повышению роли трудовых коллективов и общественных организаций в деле осуществления воспитательно-профилактической работы. С докладом выступил первый секретарь райкома партии.
Славин слушал секретаря райкома, а сам вглядывался в лица находившихся в зале людей. Здесь были партийные и советские работники, директоры предприятий и активисты. Подполковник понимал: если удастся сегодня убедить их в целесообразности задуманного, значит, проблема будет решена.
Секретарь закончил доклад, после него выступили несколько человек, и слово предоставили начальнику милиции. Славин поднялся на трибуну. Он сначала волновался, и фразы получались короткими и отрывистыми, но постепенно успокоился, и речь его стала убедительной:
— Перед нами стоит задача организовать так называемую раннюю профилактику, создать такой микроклимат в трудовых коллективах, в микрорайонах, который будет способствовать выработке у человека положительных качеств характера, появлению в его сознании отрицательного отношения к неправильному поведению, пьянству, нарушению правил социалистического общежития...
Владимир Михайлович обвел глазами зал. Внимательные, сосредоточенные лица. Это ободрило, и он продолжал:
