Рабочие Украины применили такую испытанную еще в тяжелые времена царизма форму пролетарской борьбы, как стачки. Особую организованность вносили в забастовочное движение металлисты, горняки, железнодорожники, определявшие его политическую направленность.
Мужественно боролись за завоеванные в Октябре права, за улучшение условий труда и жизни рабочие Донбасса. В результате стачки, начавшейся 15 июня, 20 дней бездействовал железнодорожный узел ст. Попасной. Тогда же бастовали руководимые большевиками (Н. М. Бессоновым, Д. В. Токаревым, М. С. Фоминым и др.) шахтеры Брянского, Криворожского и других рудников.
Наиболее упорной была стачка шахтеров Горловки, начавшаяся в последних числах мая. Губернский староста угрожал объявить забастовщиков «государственными преступниками». Оккупанты и местные органы гетманской власти прибегли к арестам и другим репрессиям против стачечников. Меньшевистский областной комитет профсоюза «Горнотруд» также предпринял меры к свертыванию стачки горняков. Но все это не сломило воли шахтеров — горловская забастовка продолжалась более месяца. Ее поддержали рабочие Новоэкономического рудника Донецко-Грушевского общества, ряда шахт Кадиевского района, Щербиновского рудника и т. д. Лишь после того как в ночь на 22 июля оккупанты силой вывезли многих руководителей стачки и членов их семей к демаркационной линии[412] вблизи Белгорода, оставив их под открытым небом в степи, забастовка прекратилась.
Однако борьба рабочих Донбасса продолжалась. Шахтеры и металлисты, прекращая работу, требовали увеличения заработной платы, принятия мер по борьбе с голодом, протестовали против преследования передовых рабочих.
В забастовочную борьбу включились металлисты Екатеринослава, Харькова, Киева, Одессы и других городов. Лишь в течение июля — августа металлисты Украины провели 11 забастовок.
Л. И. Картвелишвили
В ряде случаев стачки носили открыто политический характер. Так, 30 июня забастовали паровозостроители Луганска, прямо заявив, что они не желают работать на оккупантов. Фактически политическую направленность имели и те забастовки, которые формально возникали как экономические. Это сознавали и органы гетманской власти. Киевский градоначальник, докладывая в июле гетманскому министру внутренних дел о непрекращающемся в городе забастовочном движении, сделал вывод: «Хроническое состояние забастовок ведет к полнейшему расшатыванию всей экономической жизни государства, а это, в свою очередь, вызывает подрыв и самих устоев, и основ государственной и политической жизни»[413].
В ходе забастовочного движения рабочие демонстрировали яркие примеры взаимопомощи и пролетарской солидарности. С 25 июня в течение более двух месяцев бастовали около тысячи печатников Киева. Киевские рабочие других профессий оказывали им значительную материальную помощь. Металлисты, трамвайщики, булочники, члены ряда союзов служащих города передали печатникам более 11 тыс. руб., печатники Екатеринослава — 2 тыс. руб. Большая помощь пришла от рабочих братской России. Только рабочие Петрограда передали в фонд киевских печатников 25 тыс. руб. В июне — июле свыше месяца бастовали рабочие предприятий химической промышленности в Екатеринославе. Материальную помощь им оказали товарищи по профессии из Харькова и Донбасса.
Неоценимую моральную и материальную помощь рабочие Украины получали от своих братьев по классу из Советской России. Особенно много делали, чтобы поддержать рабочих Украины, металлисты РСФСР. В одном из воззваний ЦК Всероссийского союза металлистов отмечалось, что «без этой взаимной поддержки, без помощи извне борющимся товарищам, коалиция германо-украинской буржуазии может стереть их в порошок. Но не будет этого, ибо нет места равнодушию в рядах металлистов России»[414]. По предложению ЦК Всероссийского союза металлистов в июне было экстренно проведено однопроцентное отчисление из заработка всех работающих в металлообрабатывающей промышленности. Эти средства, а также часть средств местных союзов металлистов Советской России были переданы в фонд помощи металлистам Украины. Братская помощь российского пролетариата рабочим Украины укрепляла их силы и энергию, способствовала развертыванию борьбы трудящихся Украины против оккупантов и их пособников.
Всеобщая стачка железнодорожников. Яркую страницу в летопись борьбы с оккупантами и гетманщиной вписали летом 1918 г. железнодорожники Украины. Их забастовки, начавшиеся с первых дней оккупации, в июле переросли во всеобщую стачку. Она была следствием острой классовой борьбы пролетариата Украины с буржуазно-помещичьей гетманщиной и оккупантами, результатом напряженной политической и организаторской деятельности подпольных большевистских организаций.
Первыми 15 июля прекратили работу рабочие и служащие Коростенского, Сарненского и Здолбуновского железнодорожных узлов. 16–17 июля забастовали рабочие железнодорожных мастерских ст. Одесса-товарная, Главных железнодорожных мастерских Киева, Жмеринского и Казатинского железнодорожных узлов, всей Полесской железной дороги. Руководил борьбой железнодорожников стачечный комитет Киевского узла, объявивший себя Центральным стачечным комитетом. Участие в нем большевиков придало деятельности комитета политическую направленность. 19 июля Центральный стачечный комитет призвал всех железнодорожников Украины «немедленно прекратить работу, повсеместно примкнуть к забастовке»[415]. 20 июля забастовка, охватив около 200 тысяч железнодорожников, стала всеукраинской. Бастовали также железнодорожники Крыма, Белоруссии, Бессарабии.
На местах стачечной борьбой руководили подпольные большевистские организации и стачечные комитеты, деятельность которых часто направлялась большевиками. Большую помощь подпольным организациям в руководстве забастовкой оказывало созданное в июле 1918 г. Временное организационное железнодорожное бюро при ЦК КП(б)У во главе с А. Е. Близниченко. Оно подбирало и направляло на оккупированную Украину партийных работников-железнодорожников. Со специальным воззванием к железнодорожникам Украины обратились ЦК КП(б)У и Центральный военно-революционный комитет. Вскрыв действительные причины тяжелого положения железнодорожников, они призвали их сплотиться вокруг Коммунистической партии, готовиться к вооруженному выступлению против оккупантов и гетманщины. «Пусть эта стачка, — говорилось в воззвании, — явится смотром Ваших сил, товарищи железнодорожники, последним предупреждением врагу, но помните, что лишь в объединенной борьбе, в объединении Ваших усилий с остальной многомиллионной массой — залог победы»[416].
Деятельность большевиков придала забастовке ярко выраженный политический характер. Основными требованиями бастовавших были:, признанно гетманским правительством профсоюза железнодорожников, гарантии неприкосновенности лиц, избранных в рабочие организации, освобождение и восстановление на работе арестованных за революционную деятельность рабочих, узаконение 8-часового рабочего дня. Ряд требований был направлен на улучшение ставшего нестерпимым материального положения железнодорожников и их семей.
Во время забастовки проводились многочисленные собрания и митинги, участники которых нередко открыто высказывались за восстановление Советской власти на Украине. Этого, в частности, потребовали в середине июля митинг рабочих и служащих Подольской железной дороги, общее собрание одесских железнодорожников и представителей рабочих организаций города.
А. Е. Близниченко.
Политический характер забастовки был очевидным и для командования оккупационных войск, и для правительства Скоропадского и его местных органов. Они пытались во что бы то ни стало подавить забастовку. Появились многочисленные приказы, распоряжения, объявления, которые, угрожая железнодорожникам тягчайшими карами, должны были заставить их прекратить борьбу. 19 июля 1918 г. Скоропадский утвердил решение своего совета министров, восстанавливавшее на Украине юридическую силу царского закона от 2 декабря 1905 г. о наказаниях за участие в забастовках. В тот же день командование австрийских оккупационных войск отдало приказ о запрещении под угрозой военно-полевых судов не только забастовок, но и каких бы то пи было рабочих собраний.
Оккупанты и гетманская «варта» прибегнул и к репрессиям — начались массовые аресты железнодорожников и т. п. В течение 23–26 июля в Одессе было арестовано около 900 человек. К 29 июля оккупанты лишь на киевской окраине — Соломенке, где жила основная масса железнодорожников города, арестовали более 1,5 тыс. рабочих. Забастовщиками были переполнены тюрьмы, застенки военных комендатур, отделения «державной варты» и других городов и железнодорожных станций.
