Во время трапезы хор сладкоголосых деревенских парней спел такие известные старые песни, как «Нат-Браун Мейд», «Бэлоу»и «Блади Сэрк». Потом музыка виол да гамба, старинных флейт и лютней напрасно пыталась победить оживленную болтовню за обильно уставленным яствами и винами длинным столом. Больше всего шума исходило от мест, расположенных к концу стола от великой солонки из позолоченного серебра, привезенной сэром Филиппом де Коффином из Второго крестового похода — или такое, во всяком случае, существовало поверье.
Розмари разговор с леди Элизабет Дрейк показался делом несложным. Всего лишь на год-другой старше ее, жена адмирала выглядела сияюще прекрасной в своем платье из зеленой парчи и гофрированном воротнике, поднимавшемся чуть ли не на два фута над ее мраморно-белыми плечами и спускавшемся к верхней линии платья, которая проходила так низко, что при случае можно было мельком заметить верхний периметр пленительно розовых сосков.
При виде сэра Френсиса, наслаждающегося этой трапезой, никому бы и в голову не пришло, что именно в этот самый момент он в глубочайшей немилости в Уайтхолле, что эту светловолосую голову осаждают тысячи беспокойных мыслей. У него сохранилась большая часть зубов, и он звучно разжевывал ими мясо от заячьего седла. Когда возникала необходимость, он довольно элегантно пользовался ножом и вилкой, которые носил у себя на поясе в кожаном синем футлярчике.
Само собой разумеется, юные сестры и братья Хьюберта на этот раз почти совсем ничего не ели, а лишь смотрели во все глаза на это редкое блестящее собрание индивидуумов.
— Да, сэр Роберт, похоже, вы воспитали себе в наследники настоящего морского сокола. У Хьюберта проявились задатки отличного моряка. Господи! Вы бы видели его в бухте Кадиса! Он не разменивался по мелочам, а кинулся на самую крупную добычу, которую мы захватили в тот славный денек.
Он поднял изящный серебряный кубок из Картахены и, разглядывая его с рассеянным видом, продолжал:
— Я предвижу, что он займет высокое положение на службе у королевы и у тех, кто когда-нибудь будет править после нее. Дай Бог, чтобы такое время наступило не скоро.
Позже, в изолированном покое той опочивальни, в которой посланец Дрейка объявил о его предстоящем визите, сэр Роберт догадался, в чем состоит основная цель приезда Дрейка из Яркомба — его роскошного имения, находящегося недалеко от Плимута.
Вытянув ноги к камину, крепко сжав маленькие, но сильные загорелые руки на львиных головках, вырезанных на ручках кресла, Дрейк неотрывно глядел на огонь.
— По правде говоря, сэр Роберт, — признавался он старику, — дела в королевстве находятся в серьезной опасности. Наш малодушный друг Беркли слишком долго позволял себе делать, что хочет. Хитростью и обманом мне удалось ускользнуть из лап этого трусливого зайца с его дурацкой идеей поставить военные корабли королевы в резерв в порт Гиллингэм-Рич.
Он понизил голос и бросил на Хьюберта предупредительный взгляд.
— В Плимуте, друг мой, я сохранил тринадцать высокобортных отличных кораблей, и все за собственный счет, потому как пройдет не день, не другой, но все же мы услышим, что Испания строит в портах Ла-Манша и Нидерландов большое количество плоскодонных судов. И уже следующим летом они будут готовы переправить через Английский канал в Харидж ветеранов герцога Пармского с аркебузами и алебардами.
— Только тринадцать судов! — слабо прозвучал голос сэра Роберта с большой под зеленым пологом кровати. Было ясно, что переживания этого дня сильно его утомили.
— Это все корабли, готовые к плаванию, которые имеются сейчас у Англии, не считая девяти небольших военных судов под командованием сэра Генри Палмера, что находятся в Хамбере и на Темзе.
— Ряд джентльменов, имена которых я оставлю в секрете, — чуть улыбнулся Дрейк, продолжив после паузы говорить, — и я в том числе, сочли своим долгом в частном порядке конфиденциально завербовать на военную службу корабли, артиллеристов и моряков на весь следующий год. Пока мне удалось привлечь своих друзей, всегда доверяющих мне, так что в данный момент для плавания снаряжаются барки «Тальбот», «Спарк»и «Боннер». Также готовятся мои «Элизабет Фаунз», «Элизабет Дрейк»и барк Джона Хоукинса, носящий его имя. Наша партия попыталась расшевелить дона Антонио, этого жалкого незаконнорожденного претендента на португальскую корону, снова попытаться захватить трон.
Капитан Уайт, один из помощников Дрейка, счел необходимым вступить в разговор и добавил:
— Что за жалкий проходимец этот Антонио! Но нужда заставляет, когда черт погоняет.
Сырой декабрьский ветер дунул в трубу, шевельнув на каминной решетке огонь и пепел.
Сэр Роберт отхлебнул из чаши подогретого с пряностями вина, внимательно оглядел своих именитых гостей и бросил на Хьюберта проницательный взгляд.
— Я так понимаю, сэр Френсис, вам хочется, чтобы и я решил, смогу ли что сделать ради осуществления ваших планов — что-нибудь вроде оснащения судна?
— Вы, как всегда, попали не в бровь, а в глаз, дружище Роберт, — хохотнул Дрейк. — Откуда еще в Англии я бы предпочел получить крепко сбитое, хорошо оснащенное судно, как не из Байдфорда в Девоншире. — Следующий свой вопрос Дрейк адресовал скорее Хьюберту, нежели его отцу: — Какого размера судно вы, по вашему мнению, могли бы полностью взять на себя?
Молодой человек подумал и сказал:
— Прошу понять меня, сэр Френсис, но, по правде говоря, я слишком был занят реставрацией нашего имения, чтобы ответить сразу. Но, клянусь честью этого дома, я найду людей и провизии на галион водоизмещением, — он помедлил и покусал губу, — скажем, тонн в триста.
— Галион в триста тонн водоизмещением? Вы не преувеличиваете свои возможности?
Разогретый вином и с туго набитым желудком, Хьюберт отвечал с непривычной быстротой:
— Нет, сэр Френсис. В Лондоне у меня есть друг, он плавал с нами в Санто-Доминго, Картахену и Виргинию. В прошлом году он учился в Дептфорде искусству кораблестроения.
Дрейк быстро поднял голову, и его желтые волосы сверкнули отраженным огнем камина.
— Может, вы имеете в виду того рослого рыжеволосого капитана торгового флота по имени Генри Уайэтт?
Хьюберт очень удивился тому, что из всех сотен, а то и тысяч человек, с которыми, должно быть, встречался в своей жизни адмирал, он мысленным пальцем ткнул прямо в нужное имя. Вкратце Дрейк затем описал свою первую встречу с помощником капитана «Первоцвета».
— Если вы оснастите такое прекрасное судно, — серьезно пообещал адмирал, — я позволю вам выбрать лучшие из артиллерийских орудий, которые я собрал в Плимуте. — Он вскочил на ноги, перешел к камину, чтобы погреть себе спину, и скупо сказал: — Буду надеяться, ваш галион прибудет туда первого апреля.
