Читаем без скачивания Чумные псы - Ричард Адамс

В Равенглассе, расположенном на побережье к юго-западу от Манкастерова холма, имелся железнодорожный вокзал (помимо «Крысси»!), а также паб, почта, две-три сотни жителей и единственная улица длиною ярдов в двести. Вокруг простирались пески и рукава дельты Ирта, Мита и Эска, а со стороны Ирландского моря поселок защищал низинный и песчаный полуостров Дригг, где располагался заповедник, – две мили дюн и тростника, – который накрывал полуостров, как крышка – почтовый ящик.

Еще в 1620 году было отмечено, что это излюбленное место гнездования чаек, а также цапель и прочих морских птиц, которых привлекало сюда изобилующее кормом приливное мелководье. Так что в Равенглассе чужой никак не мог рассчитывать на то, что долго останется незамеченным – особенно зимой, ранним утром, и уж тем более если тебя пропечатали во всех газетах и разыскивают в трех графствах. Не исключено, что именно Харольд Тонг, хозяин трактира «Герб Пеннингтонов», первым из местных жителей увидел Шустрика, заплясавшего на улице при виде самого настоящего фонарного столба. А быть может, это был его бравый помощник, который глянул на продуваемую ветром и полную чаячих криков улицу и заметил темную фигуру Рафа, задравшего лапу у белой стены, позади которой находилась изгородь из фуксий. А возможно, миссис Мерлин, почтальонша, выколачивая о край мусорного бака корзину для бумаг, увидела черно-белую дырявую голову Шустрика, который растерянно глядел на покрытый галькой и водорослями берег, уходящий к воде от домов. Как бы то ни было, еще прежде чем отлив обнажил песчаное дно дельты, весь поселок был до смерти перепуган. И то сказать, хочешь – верь, хочешь – нет, но средь бела дня по твоей улице разгуливают Чумные Псы! Закрывай ворота, запирай лавки, забирай домой всех своих кошек и собак. Спасайся кто может, садись на телефон и бери палку! Пощады не будет.

Едва Энни Моссити приоткрыла входную дверь, Дигби Драйвер тут же ступил на порог. Глянув ему в лицо, Энни Моссити отпрянула:

– Мистер Драйвер, что… что такое… вы так рано… я…

Дигби Драйвер вошел в дом, прикрыл за собой дверь и повернулся к хозяйке дома.

– Мистер Драйвер, что значит это вторжение? Я не могу сейчас с вами разговаривать. Я собиралась…

Не говоря ни слова, Дигби Драйвер вытащил письмо и показал его. На мгновение у Энни Моссити перехватило дыхание, глаза широко раскрылись. Но она тут же обрела уверенность и указала рукой на дверь:

– Мистер Драйвер, не будете ли вы так любезны покинуть…

Драйвер взял ее за плечи и спокойно сказал:

– Можете кричать на всю свою поганую округу! Жестокая, бессердечная сука! Уясните себе, я не позволю лгать и водить себя за нос. Со мной это не пройдет! У меня мало времени. Тут больше нет джентльменов, учтите, я в гневе. И не советую падать в обморок или устраивать истерику, иначе сильно пожалеете. Ясно? А теперь слушайте. Ваш брат знает, что это его собака и что она жива. Вы ему не сказали, что продали ее, не так ли? Вы сказали, что она сбежала. Отчего вы солгали мне про смерть своего брата? Зачем? Давайте, миссис, мать вашу, Мосс, грязная лгунья, говорите правду, покуда я не свернул вам шею! И клянусь Богом, я это сделаю! Я так зол, что не владею собой!

– Мистер Драйвер! Как вы смеете распускать руки! Вы пожалеете…

Дигби Драйвер сделал шаг назад.

– Испугались меня? Женщина затравленно кивнула.

– Вот и отлично. Все в ваших руках. Скажите правду, и я уйду. Но на этот раз правду! А если опять солжете, то уж, поверьте, я сделаю все, чтобы имя миссис Мосс было проклято во всей этой чертовой стране.

Что и говорить, когда один негодяй обнаруживает, что обманут другим, встреча их редко представляет собой картину поучительную. Хлюпая носом, миссис Мосс рухнула в кресло, а мистер Драйвер стоял над ней, как палач над разоблаченным убийцей.

– Я… я ненави-и-идела этого пса! Я ждала… ждала, что брат наконец женится… а он… он науськивал своего пса на меня… да, я знаю, науськивал… и дома у него все время такой беспорядок… грязь на полу… а ему хоть трава не расти! Этот пес виноват в несчастном случае… люди видели, видели… они все мне рассказали… Пес выбежал на перекресток, а мой брат бросился за ним. Я ненавидела этого пса! Так неужели же я должна была держать его у себя? Ах…

– Продолжайте, – сказал Дигби Драйвер. – Что было дальше?

– Я продала пса ученым. Они обещали, что я никогда его больше не увижу! Они сказали, что живым он оттуда не уйдет.

– Вы все это сделали сами? Взяли деньги и потратили их на себя. Так? Говорите же!

– Когда вы приехали ко мне, я понимала – скажи я вам, что брат жив, вы поедете к нему, и он обо всем узнает. Вот я и солгала, а вы поверили… Почему бы и нет? О-о-о… Я боюсь, мистер Драйвер, я вас боюсь…

– Не нужно меня бояться, миссис Мосс, поганая вы, гадкая свинья! Я ухожу из вашего свинарника! Надеюсь, вам приятно будет узнать, что я сейчас же еду к вашему брату в больницу. И спасибо, не нужно меня провожать.

Оставив у себя за спиной рыдания и всхлипывания хозяйки дома, Дигби Драйвер затворил за собой дверь и быстро пошел по дорожке к воротам.

– Это невозможно, – удивился майор Одри. – Равенгласс? Должно быть, тут какая-то ошибка. Наверное, там два других пса. Знаете, у страха глаза велики.

– А что, если попросить один из вертолетов спуститься, сэр? – предложил сержант. – Он будет там через несколько минут и сообщит нам по радио. А потом, если в том будет необходимость, мы отправим туда обе роты. Если наши псы и впрямь в Равенглассе, то едва ли они оттуда куда-нибудь денутся, а мы будем там самое позднее в одиннадцать тридцать.

– Хорошая мысль, – согласился майор Одри, ставя на стол чайную чашку. – Далеко ли до Равенгласса по дороге, мистер Гиббз?

– Миль десять, сэр, – ответил сержант, взглянув на карту.

– Двадцать пять минут, это после погрузки на машины. Сержант Локьер, вызовите лейтенанта Эванса. Мне надо поговорить с ним лично.

– Раф! Это одна из мух, что вылетели из моей башки.

– Напугала меня эта штука до жути. Я думал, она хочет сесть и раздавить нас. Так жужжит, что…

– Прятаться некуда, некуда бежать… Что делать, а?

– Шустрик! Она возвращается! Бежим, бежим!

Кусты пригнуло ветром к земле, оглушительный грохот винта. Насмерть перепуганные, ничего не ощущая, кроме дикого страха, разом потеряв нюх, слух и зрение, прижатые к земле ужасом, подобно стелющейся зеленой траве и кустам, склонившимся к бегущему ручью, Раф с Шустриком мчались по сыплющимся камням и щебню, направляясь к лужицам воды и линии водорослей у приливного края и дальше, по песку приливной полосы.

– Туда, Шустрик, быстрее!