Следующий день прошел так же, как и накануне. Только вместо зрелища на лужайке, Изиса присутствовала на маленькой, но, впрочем, не менее отвратительной оргии, закончившейся смертью молодой и красивой рабыни. Охваченный внезапным бешенством, Хоремсеб бросился на нее и задушил. Затем, отрезвившись, недовольный случившимся, он положил конец празднику. Впервые противоядие, леденившее кровь, не подействовало на него. Распространяемый им ядовитый аромат стал обоюдоострым оружием. Дремавшие в нем животные страсти пробудились, внушив ему дикое желание вонзить кинжал в эту прелестную грудь и затем прижаться губами к зияющей ране и сладострастно насладиться последним содроганием этой жизни, которая должна была ожить в его жилах.
Однако пить кровь разрешено было только в определенное время. Вспомнив о запрещении Таадара, князь снова заткнул кинжал за пояс, но его жертва погибла, задушенная в смертельных объятиях.
Изиса в ужасе вернулась к себе и всю ночь не могла сомкнуть глаз. Пользуясь этим временем, она написала на папирусе подробный рассказ обо всех ужасах, которые видела.
Утром, пока во дворце все еще спали, Саргон пробрался в сад и подкрался к решетке, окружавшей садик перед комнатой Изисы. Та поджидала его, так как этим способом им уже не раз удавалось обменяться несколькими словами.
Изиса поспешно передала ему письмо и предложила ему тоже подписать его, а затем, положить в трещину стены.
— Если мы оба погибнем в этой разбойничьей пещере, то останется хоть этот документ как обвинение против Хоремсеба и как доказательство всех ужасов, которые здесь происходят, — добавила она.
Саргон поделился с ней своими опасениями об участи Нейты и объявил, что если через несколько дней он не найдет ее, то все — таки бежит отсюда. Затем он указал Изисе на большую вазу, стоявшую в той аллее, по которой ей разрешалось гулять. Она должна будет опускать туда свои письма и брать оттуда его. Договорившись так, они расстались.
В ту же ночь Кениамун принес Нефтисе ужасный документ, подписанный Изисой и принцем хеттов.
— Мне все это знакомо. Я видела почти подобное убийство, — со вздохом сказала Нефтиса. — Саргон хорошо сделает, если сбежит как можно скорее. У нас в руках достаточно доказательств, чтобы погубить изменника!
Нейта перенесла колдовской вечер значительно хуже, чем князь. Несколько суток после этого она чувствовала страшную слабость и не вставала с постели, лежа в каком — то полузабытьи. Однако мало — помалу к ней вернулись силы, и она очень удивилась, почему так долго не приходит Хоремсеб. В ней началась борьба между гордостью и ревностью. Что могло значить подобное пренебрежение? Положим, ей сказали, что он был нездоров, но она ни на минуту не поверила этому объяснению и ломала голову, стараясь отгадать причины такого оскорбительного равнодушия любимого человека. Нейта не знала, что Таадар, желая обеспечить ей полный покой, запретил князю навещать ее.
Несмотря на испепеляющую ревность, Нейта была слишком горда и упряма, чтобы пытаться позвать к себе Хоремсеба. При одной мысли о необходимости вымаливать его присутствие краска стыда заливала ее. Она решила, если случай сведет их, показать князю свое равнодушие и презрение.
Была чудная ночь. Мягкий и благоухающий воздух, небо, усеянное тысячами сверкающих звезд, и величественное спокойствие природы благотворно действовали на раздраженную и больную душу Нейты. Уже довольно долго и бесцельно бродила она по пустынным аллеям, когда вдруг до ее ушей долетело отдаленное пение. Она вздрогнула и остановилась. Охваченная непобедимым желанием увидеть Хоремсеба и узнать, что он делает, она бросилась в ту сторону, откуда неслись мелодичные звуки. Вскоре, когда музыка была уже рядом, Нейта осторожно раздвинула ветки густого кустарника, отделявшего ее от ярко освещенного пространства. Тогда она увидела маленький открытый павильон, в котором она сама присутствовала на танцах и пении рабынь. Хоремсеб, по обыкновению, полулежал на ложе, а у его ног сидела женщина необыкновенной красоты. Золотистые, как спелый колос, волосы шелковистым плащом покрывали ей спину и плечи, а унизанные тяжелыми кольцами и браслетами руки лежали на коленях князя. Хоремсеб, улыбаясь, наклонился к ней и что — то нашептывал. Очевидно, это были слова любви.
Трудно описать, что произошло в сердце Нейты при виде этого. Первой мыслью было, что она открыла истинную причину оскорбительного пренебрежения к себе. Убеждение, что князь предпочел ей другую женщину — ей, которой столько избранных людей поклонялись, как божеству, — точно пламенем охватило мозг безумной гордячки. Гнев и слепая ревность перехватили дыхание. Прижав руки к разрывающемуся сердцу, она дико вскрикнула и без чувств упала на траву.
Несмотря на пение, Хоремсеб и Хамус услышали этот крик. Одним прыжком князь был у кустарника, откуда донесся крик. Раздвинув с помощью евнуха ветки, он очутился у неподвижного тела Нейты. Не узнав ее в темноте, мужчины с любопытством наклонились над лежащей женщиной. Разглядев, наконец, что это дочь Хатасу, Хоремсеб громко рассмеялся.
Приказав Хамусу увести Изису и прекратить представление, он поднял Нейту и унес ее во дворец.
— Скажите, пожалуйста! Эта маленькая безумица ревнует, несмотря на свою гордость! — воскликнул он. — Бедная Нейта! Ты бы скоро утешилась, если бы знала, как напрасна твоя ревность и как дорого заплатит эта женщина за несколько взглядов любви.
Благодаря стараниям князя Нейта скоро пришла в себя, но лежала с закрытыми глазами. Понимая, что самое лучшее, чтобы не раздражать еще больше, — оставить ее одну, Хоремсеб удалился, едва сдерживая улыбку.
Прижавшись головой к подушкам, она горько заплакала. Слезы облегчили ее страдания, но не поколебали намерений. Придя к убеждению, что продолжать жить нет больше смысла, она твердо решила покончить с собой. Вытерев слезы, Нейта встала. На мгновение сверкнула мысль сделать петлю из шарфа, лежавшего на стуле, и повеситься на бронзовом крючке, вбитом в стену. Но Нейта тотчас же отбросила этот проект. Такая смерть страшно обезображивает, а против этого восстало все ее самолюбие. И к чему все это, когда она может утонуть? Не колеблясь больше, она вышла из сада и побежала к пруду.
Подбежав к пруду, девушка увидела, что все огни вокруг дворца уже погашены. Мрачный фасад громадного строения черной массой вырисовывался на темной лазури неба, усыпанного тысячами звезд. Нейта со сверкающим взором и с сердцем, полным горечи, посмотрела на блестящую темницу, где она столько страдала. Затем, быстро отвернувшись, она преклонила колени на первой ступеньке лестницы и, взяв в ладони маленькую статуэтку Изисы из ляпис — лазури, висевшую на золотой цепочке, возвела глаза к небу.
