Трудно описать, что происходило в эту минуту в уме Саргона. Тысячи воспоминаний пробудились в нем, и в его душе началась ужасная борьба. Здесь приносят жертвы богу хеттов, божеству его народа, а он хотел выдать этих людей и уничтожить это святилище! Мог ли он сделать это? Осмелится ли он совершить подобное святотатство? Он видел, как мудрец бросил умерщвленную жертву в печь, затем Хоремсеб бросил на дымящиеся руки бога ребенка, оторванного от матери. Саргон знал, что это должно было так происходить и что еще много жертв поглотит ненасытная утроба кровавого бога. Вдруг мысли резко изменились, озарив возбужденный ум молодого человека. Чем обязан он этому богу, который допустил, чтобы победили его народ и убили всех его близких, а его самого дал увести пленником во вражескую страну? И ради такого неблагодарного божества он бросит свое мщение, позволит жить и наслаждаться человеку, которого ненавидит больше всего на свете? Ради него отказаться от Нейты и самому позорно погибнуть? Нет, никогда! Он должен сейчас же бежать, так как Хамус, очевидно, уже подозревает что — то и привел его сюда на смерть.
Но как бежать? Все входы охраняются, а густая изгородь — плотная, как стена. Близость смертельной опасности удвоила все способности Саргона. С ловкостью змеи он подполз как можно ближе к выходу и стал выжидать удобного случая. Его надежды не были обмануты. Убедившись, что несчастные существа, предназначенные Молоху, не в состоянии бежать, два евнуха оставили свой пост и выдвинулись вперед, чтобы лучше видеть жертвоприношение. Этим моментом воспользовался хетт. Одним прыжком он перескочил проход и бросился в тень чащи. Убедившись, что никто его не преследует, он побежал, как олень, преследуемый собаками. С трудом добравшись до знакомой части сада, он написал несколько слов и опустил папирус в вазу, при помощи которой переписывался с Изисой. Затем бросился туда, где прежде чем попасть во дворец в качестве раба, он спрятал кинжал, секиру и веревку.
Ему не пришлось долго искать. Все оказалось на месте. С кинжалом в одной руке и с секирой — в другой Саргон прокрался вдоль стены до двери, ведущей на лестницу к Нилу. Два раба сторожили ее, присев на песке. Как тигр, хетт бросился на одного из них и раздробил ему череп. Прежде чем другой успел опомниться от неожиданности и вскрикнуть, его постигла такая же участь. Не теряя ни минуты, Саргон отодвинул засов и вышел на лестницу. Притворив за собой дверь, он перелез через сфинкса и замер под защитой кустов, чтобы перевести немного дыхание. Самое трудное было сделано. Свежий и чистый воздух реки остудил его смоченный потом лоб. Но земля горела под ногами Саргона. Снова бросился он бежать и остановился только перед домом Нефтисы.
Он разбудил Кениамуна и Нефтису. Они немедленно провели совет. Единогласно было решено, что Саргон и воин сейчас же должны отправиться в Фивы и открыть все царице. Так как Кениамун, предвидя возможность подобного случая, заранее нанял лодку с надежными гребцами, то все было скоро готово. В Мемфисе царила еще ночь, когда молодые люди сели в лодку и быстро направились к столице.
Когда на другой день после этого жертвоприношения Хамус проснулся, бледный и озабоченный его помощник донес, что два раба, сторожившие дверь, выходившую на Нил, найдены убитыми, а дверь — открытой. При этом известии евнух быстро вскочил с кровати. Боясь разбудить Хоремсеба, отдыхавшего от ночных трудов, Хамус лично произвел строжайшее расследование и пришел к убеждению, что бежавший убийца был не кто иной, как раб Карапуза.
— Итак, я был прав, не доверяя этому презренному! — проворчал усталый Хамус, бросаясь на ложе. — Может быть, он совсем не был глух и нем, а только притворялся, чтобы лучше шпионить. Но кто он такой? Как удалось ему ускользнуть вчера? Я просто теряю голову.
Солнце уже садилось, когда свежий и хорошо отдохнувший Хоремсеб приказал подать обед, но аппетит у него совершенно пропал, когда, запинаясь и дрожа, Хамус сообщил ему о ночном происшествии и о своих догадках относительно личности беглеца.
Евнух ожидал приступа гнева и побоев, но, к его удивлению, князь только побледнел и, нахмурив брови, облокотился на стол. После довольно продолжительного молчания он сказал почти спокойно:
— Прежде всего необходимо убедиться, не оставил ли этот предатель во дворце сообщников. С этой целью ты должен установить строгое, но тайное наблюдение за всеми людьми, в которых ты не вполне уверен. Если ты что — нибудь откроешь, тут же извести меня об этом, в какой бы час дня или ночи это ни случилось.
На следующий день, в обычный час Хамус пришел за Изисой и, отведя ее в сад, удалился. Так бывало каждое утро. Девушке предоставлялась полная свобода гулять о течение двух часов, но по известному сигналу она должна была вернуться во дворец.
Не зная ничего о вчерашних событиях и не подозревая, что за ней следили, Изиса направилась к гранитной вазе, куда она опускала свои письма. Убедившись еще раз, что вблизи никого нет, она опустила руку в вазу и вытащила оттуда оставленный Саргоном папирус, который поспешила спрятать в своей одежде. Но каков был ее ужас, когда из чащи деревьев выскочил какой — то человек и, бросившись на нее, грубо вырвал из ее рук свиток.
— А! Презренная предательница! Наконец — то я захватил тебя на месте преступления! Посмотрим, что за письма ты приходила здесь искать, — сказал Хамус, крепко связывая руки и ноги Изисы.
Покончив с этим, он развернул свиток и с удивлением прочитал следующее: «Я сейчас бегу. Если мне удастся выбраться живым из этой пещеры убийц, я в эту же ночь уеду с Кениамуном. Будь осторожна. Только в крайне важных случаях клади письма, куда — ты знаешь. За ними будет приходить Нефтиса и она же будет сообщать тебе необходимые известия».
— Дело осложняется и принимает размеры широко организованного заговора, — проворчал евнух, взваливая Изису себе на плечи. — Немало усилий придётся приложить господину, чтобы выпутаться из этого дела, если этот демон — Нефтиса принялась преследовать его.
Бросив девушку, как тюк, на пол в ее комнате, он запер ее и отправился к Хоремсебу.
Князь спал. Но Хапу, вероятно, получивший инструкции от Хоремсеба, тотчас же побежал будить его. Через несколько минут евнух вошел к своему господину. Рассказав все, он подал князю папирус. Но едва Хоремсеб пробежал его глазами, как с криком ярости вскочил с места.
— Нефтиса! Эта тварь вмешалась в интригу! Но кто же ее сообщник, этот пресловутый Карапуза? Изиса должна знать его.
Дрожа от гнева и нетерпения, Хоремсеб поспешно оделся и отправился в сопровождении Хамуса в комнату Изисы.
