Скорее всего, так и обстоит дело. Свершения, связанные со строительством чего-то нового, никогда прежде не виданного, увы, часто сопровождаются кровью…
Но разговор у нас не об этом. И критики Сталина, и те, кто признает за ним историческое величие, сплошь и рядом говорят исключительно о вожде. О лидере страны, руководителе и военачальнике, диктаторе и упорнейшем труженике. Меж тем Иосиф Виссарионович Сталин, как миллионы обычных людей, был самым обычным мужчиной, нисколько не чуравшимся женщин. Его любили – и он любил. Как многие, он стремился к нормальной семейной жизни. Случалось, что, как всякий нормальный человек, хотел завоевать расположение понравившейся ему девушки, не доводя дело до алтаря. Что, заметим, никоим образом не характеризует его скверно: мало ли романов случается в жизни обычного, здорового, темпераментного мужика…
Наш рассказ – не о великих стройках, не о борьбе вождя с заговорщиками-маршалами, не о политических интригах. Мы просто-напросто попытаемся проследить, насколько это возможно, как складывалась личная жизнь Сталина.
На этом пути хватает не только правдивых воспоминаний, но и откровенных сплетен, порой невероятно грязных, притянутых за уши «гипотез».
Одна такая была обнародована в прошлом году. Некий «исследователь», решив, очевидно, не мелочиться, а сразу начать с юношеских лет Сталина (тогда его звали, разумеется, Джугашвили), сообщил миру о сенсационном открытии: оказывается, многие годы историки ошибались, и девятнадцатилетний Иосиф был изгнан из Тифлисской духовной семинарии не за вольнодумство и чтение «недозволенной» литературы, а за… причастность к рождению внебрачного ребенка у некоей девицы.
Основой послужил существующий в реальности документ, точнее письмо некоей М. Михайловской, поступившее в апреле 1938 г. на имя сталинского секретаря Поскребышева. Сотрудники НКВД переслали это письмо в сталинский секретариат. Имеет смысл привести его целиком.
«Многоуважаемый товарищ Сталин.
Игрой судьбы, или игрой стечения обстоятельств я являюсь родной теткой мужа очень близкого Вам по крови человека. Если вы помните Вашу юность и раннюю молодость (а это никогда не забывается), то Вы, конечно, помните маленькую черноглазую девочку, которую звали Пашей. Она Вас хорошо помнит. Мать Ваша говорила по-грузински, и эта Паша эти слова запомнила: „Милая дорогая детка“.
Я познакомилась с Пашей и ее матерью в первые годы революции. Это была высокая стройная черноокая красавица грузинка, [со] смелым и открытым взглядом. На мой вопрос к ее матери – почему Паша такая черненькая, так как ее мать была светлая, мать Паши ответила, [что] отец ее грузин. Но почему же вы одни? На этот вопрос мать Паши ответила, что отец Паши посвятил себя служению народу, и это Вы, Сталин. Эта Паша послала свои детские карточки через секретариат Вам, но они, кажется, к вам не попали.
Откуда я все это знаю? Позавчера ко мне приходит высокая женщина в платочке, скромно одетая. Паша, как Вы изменились, похудели. На эти мои вопросы она ответила: муж умер, ребенок мой умер, мать, которая была единственным близким человеком, и ту недавно похоронила. Я одна, одна на целом свете, и заплакала. Я приехала в Москву, чтобы выполнить завет матери, передать свои детские карточки т. Сталину. На мой удивленный вопрос – а разве он вас знает? – она ответила – даже очень хорошо, когда я была маленькая. Я внимательно взглянула на Пашу и вижу, что у ней Ваше лицо, т. Сталин. То же общее выражение открытого смелого лица, те же глаза, рот, лоб. Мне стало ясно, что Паша близка вам по крови. Сестра, или дочь, или племянница. Но оставлять ее в таком положении нельзя. В дни молодости вы пережили немало, и поймете, что значит нужда. А Паша, потеряв мать, впала в такое отчаяние, что забросила работу, она машинистка. Забросила свои дела, и лишилась даже площади. Я сказала, что попасть к тов. Сталину трудно. Паша сказала, я хочу на него только взглянуть, чтобы мне вернули мою площадь. Паша как-то умудрилась ее потерять.
Она тщетно пытается добиться с вами свидания с 20 марта и ее письмо к вам, т. Сталин, и ее детские карточки, до сего времени находятся в секретариате. Она значится под фамилией моего племянника: Прасковья Георгиевна Михайловская.
Но вот несчастье, она пропала. Она вчера ушла от меня в 10 часов утра и не вернулась. Весь день и всю ночь я прождала ее. Страшно беспокоюсь, не случилось ли несчастья с ней. Она могла попасть под трамвай, желая добиться свидания к Вам, она доведенная тщетностью этого, могла покончить с собой. Что с Пашей, где она, помогите разыскать ее. В Вашем секретариате с ее детскими карточками, может быть, указан ее адрес, где она проживала в Москве. Там ее дальше без прописки не держат. Я предложила ей временно поселиться ко мне. Ходила в домоуправление в 6 веч. – домоуправ на замке. На следующий день несу ее паспорт в 10 утра – опять та же картина, заперто. Днем не могла потому предъявить, что Паша ушла с паспортом и не вернулась. Она всегда живет в г. Рудни Саратовской губ.
Ради вашей матери, которой была близка эта девочка в прошлом, нужно найти, куда она пропала. Очень жаль, что Вы не видели Пашу, когда я ее увидела первый раз – 18-летняя красавица. Смерть ее матери очень ее изменила. Кто бы она вам ни была – племянница, сестра, но поразительное сходство с Вами доказывает, что она близка Вам по крови. К Вашему сведению сообщаю, что своей молодостью и красотой Паша не торговала, а всегда жила честным трудом и потому такой родственницей можно гордиться. Теперь я понимаю, почему мне всегда казалось, что где-то раньше знала Вас. Это выражение смелого открытого лица и есть выражение Ваше и Паши, если в прошлом Паше, как и Вам, пришлось пережить немало. Необходимо разыскать, где сейчас Паша и дать ей отдохнуть.
По Вашему приказанию Пашу разыскать нетрудно. Она каждый день звонит в секретариат. Предложить ей, чтобы она пришла. Если, конечно, она жива и с ней не случилось несчастье. У меня ее вещи, подушка и одеяло, и то, что она не пришла ночевать, меня страшно беспокоит. М. Михайловская».
Основываясь исключительно на этом письме, наш «исследователь» лихо строит «гипотезы». Загадочная Паша родилась примерно в 1899 году – значит, от Сталина. Значит, за это Сталина и выгнали из семинарии. Письмо оказалось в архиве сталинского секретариата, а не пошло в мусорную корзину? Неспроста, неспроста!
К сожалению, подобные скороспелые гипотезы ни в чем не убеждают. Письмо, несомненно, написано человеком, имеющим проблемы с психикой. Полное нарушение логического мышления. Вчитайтесь внимательнее: Паша то жила постоянно в Москве, то «всегда живет» в Саратовской области. Михайловская познакомилась с ней в первые годы революции – но Паша отчего-то значится под фамилией племянника Михайловской, его жены. «Бесследно исчезнувшая Паша» тем не менее «каждый день звонит в секретариат». И так далее…
