В архиве письмо осталось, несомненно, исключительно потому, что было приложено к официальной бумаге из НКВД и прилежно подшито в папку, как все «входящие» и «исходящие». У Сталина не было ни братьев (оба старших брата умерли в младенчестве), ни сестер – а следовательно, не могло отыскаться ни племянников, ни племянниц. Мать Сталина к тому времени давно лежала в могиле, и проверить, знала ли она «крошку Пашу», было решительно невозможно…
В конце концов, на Сталина был поразительно похож известный путешественник Пржевальский – но никто всерьез не говорит о его родстве со Сталиным. Как не прочат Сталину в родню актера Геловани, игравшего Сталина в кино…
И, наконец, сохранилось множество официальных бумаг, связанных с учебой Сталина в семинарии. Ни единого упоминания о каких-то внебрачных детях или интрижках с девушками там нет. Зато «Журнал проступков учеников» буквально пестрит записями, подтверждающими, что юный Иосиф Джугашвили был вольнодумцем и бунтарем. «О чтении воспитанником И. Джугашвили запрещенных книг» (в число которых вошел даже роман Гюго «Труженики моря»), «Об издании И. Джугашвили нелегального рукописного журнала», «Читал недозволенные книги», «Грубое объяснение с инспекцией», «Обыск у Иосифа Джугашвили, искали недозволенные книги»…
Первая женщина в жизни Сталина, о которой сохранились достоверные известия – его жена Екатерина Сванидзе, сестра «Алеши», Александра Сванидзе, тоже революционера, друга Джугашвили. Она была красива, ее предки происходили из того же селения Диди-Лило, что и предки Сталина.
Они обвенчались в церкви, по всем правилам. Тайно – потому что для революционера церковный брак считался нешуточным позором. Но Джугашвили на это пошел, потому что любил. Между прочим, за свою любовь юному Иосифу пришлось побороться. Некий Давид Сулиашвили, подпольщик, красавец, отчаянный парень, давно уже, как говорили в ту пору, «наносил визиты» в дом Сванидзе, и дело зашло настолько далеко, что женихом Екатерины, Като, считался именно он.
Но Джугашвили отбил. Красавица Като предпочла именно его – многие, знавшие Сталина в ту пору, вспоминают, что он, несмотря на малый рост и следы оспы, был весьма недурен собой, более того, в нем уже тогда бушевала некая внутренняя энергия, чье магическое влияние ощущали на себе и женщины, и мужчины. «Он нравился женщинам», – вспоминал в старости Вячеслав Молотов, многолетний сподвижник Сталина, знавший его лучше многих.
(Позже, в 1912-м, в вологодской ссылке, случилось, что Сталин отбил у Молотова некую очаровательную Марусю. Но тут уж ничего не поделаешь – в подобных случаях выбирает сама девушка, и отвергнутый кавалер должен винить не более удачливого соперника, а самого себя… Кстати, именно так Молотов и считал.)
Итак, Иосиф и Екатерина были повенчаны по всем правилам. Они снимали комнату на нефтепромыслах в Баку, Като работала швеей, Иосиф вел революционную деятельность. К сожалению, это был не семейный дом, а лишь его призрак. Денег не было. Все, что удавалось добыть в результате лихих налетов на казначейство, Сталин передавал на нужды партии. Он всю жизнь был бессребреником, после его смерти остались подшитые валенки и поношенные мундиры…
Возможно, отсутствие денег и погубило Екатерину, когда она заболела брюшным тифом. Не было хорошего доктора, не было лекарств, да и болезнь, похоже, распознали слишком поздно…
25 ноября 1907 г. Екатерина умерла на руках мужа, оставив грудного младенца Якова (впоследствии он станет офицером-артиллеристом и погибнет в немецком концлагере от пули эсэсовца, потому что несгибаемый, суровый отец откажется обменять его на фельдмаршала Паулюса, негромко произнеся исторические слова: «Я солдата на фельдмаршала не меняю»). Сохранилась фотография – у гроба жены стоит Иосиф Джугашвили, еще не Сталин – Коба. Несчастный, сломленный горем, застывший, как истукан, молодой человек с растрепанными волосами… Не было денег на врача.
А в жизни Сталина началась нелегкая полоса, череда ссылок. В 1908 г., в Сольвычегодске, он знакомится с некоей Стефанией Петровской, ушедшей в революцию дворянкой. О ней мало что известно, но там, несомненно, была любовь – двумя годами позже Стефания последовала за Сталиным на Кавказ. Арестованный там, сидя в тюрьме, он подал прошение начальству о позволении ему жениться на Петровской. Жандармский чиновник отказал. Жизнь неумолимо развела Стефанию и Иосифа в разные стороны…
В 1910 г. Сталин был вновь выслан в Сольвычегодск, а через год переселился в дом молодой вдовы Матрены Прохоровны Кузаковой. И там…
Впоследствии на телевидении долгие годы работал начальником средней руки человек по имени Константин Степанович Кузаков. И многие, практически все знали, что это сын Сталина. В тридцатых годах неизвестные благодетели помогли Кузаковой переехать в столицу, дали квартиру в новом правительственном доме, юный Костя получил высшее образование и всю жизнь занимал невысокие, но руководящие посты. В конце сороковых годов он работал в ЦК партии, откуда и был изгнан во время очередного витка репрессий. Ждали ареста. И вот, впервые в жизни, Кузаков написал заявление на имя Сталина – и был восстановлен на работе. Должно быть, в свое время он выбрал самую верную линию поведения – не надоедал грозному отцу, не напоминал о себе. И оттого прожил вполне благополучную жизнь. Сталин терпеть не мог, когда даже самые близкие его родственники начинали о чем-то для себя просить или ходатайствовать за других…
После очередного бегства из ссылки, после очередного ареста неугомонного революционера – уже Сталина – власти решили, как говорится, загнать его туда, куда Макар телят не гонял. Что и было скрупулезно выполнено. Местом ссылки на сей раз определили пункт, откуда бежать было физически невозможно: крохотная деревушка, или, по-сибирски, «станок» Курейка, расположенная у самого полярного круга. Туруханский край. Единственная дорога на юг перекрыта кордоном из опытных стражников, располагавших, к тому же, новинкой того времени – двумя моторными лодками. Все население Курейки состояло из 38 мужчин и 29 женщин, занималось рыбной ловлей и охотой, и ни единого грамотного среди них не было.
Место было выбрано надежно. Во всем Туруханском крае жило лишь 3 тысячи русских и 8 тысяч представителей северных народов – кеты, эвенки, ненцы и якуты. Жилье от жилья отделяли сотни верст. Зимой ездить на мало-мальски приличные расстояния можно было только на оленях или собачьих упряжках. На суше – непроходимая тайга, на реке – заставы… Из тех мест никто и никогда не убегал, не было на свете такого супермена.
Именно там Сталин, совсем молодой – тридцать шесть лет – встретил свою очередную любовь, четырнадцатилетнюю Лиду Перелыгину.
