Лист стал оборачиваться вокруг него, начиная с ног. Юноша ощутил покалывание, напомнившее те ощущения, которые он испытывал ребенком, купаясь в мельничном пруду. Прикосновения листа вызывали щекотку, но смеяться Кэшел не мог — яд сковал горло.
Он лежал лицом к деревне и, чтобы не думать о близком конце, принялся рассматривать крыши видневшихся избушек. Заметив струйку дыма, юноша решил, что именно там находится баня, где его отравили. Дым повалил сильнее, похоже, там начинался настоящий пожар.
Над деревней поднимались языки пламени. Треск полыхавших в огне сухих веток, из которых были сплетены избушки, донесся до того места, где находился Кэшел. Какая-то девчушка оглянулась на шум и, увидев пламя, завизжала, словно напуганный змеей кролик. Помощники обернулись на ее крик и тут же помчались к деревне.
Из-за кустов появилась Тильфоза. Девушка медленно, слегка покачиваясь, шла по дороге; в одной руке она держала горящий факел, другой сжимала посох Кэшела.
Двадцать-второй указал на нее соплеменникам и стал выкрикивать какие-то приказания, но девушка взмахнула в воздухе посохом, и Помощники с криками разбежались в разные стороны. В низкой траве не спряталась бы и полевка, но человечки скрылись так быстро, что, когда Тильфоза перевела туда свой взгляд, их уже и след простыл.
Лист продолжал медленно оборачиваться вокруг Кэшела; тела и ног уже не было видно. Лист приближался к лицу. Неприкрытое одеждой тело слегка пощипывало, но Кэшел понимал, что в темноте будет чувствовать себя гораздо более неуютно, нежели от простого покалывания кожи.
Тильфоза подошла к нему и бросила посох на землю. Лицо и одежда девушки были испачканы сажей, запястья — обожжены огнем.
— Я не настолько сильна, чтобы сломать твою ветку, дерево! — закричала она. — Но я принесла с собой вот это!
Она подняла вверх факел, и Кэшел понял, что это остроконечная крыша одной из избушек — он смог хорошо рассмотреть горящий ворох веток.
Юноша услышал шипение сока под корой дерева. Лист начал раскручиваться, и Кэшел понял, что сейчас упадет. Он попытался вытянуть вперед руку, чтобы нащупать какую-нибудь опору, и неожиданно ему удалось это сделать.
— Сгори же! — Тильфоза подпрыгнула, опершись на руку Кэшела, и провела своим факелом по листу. — Отпусти его или умри!
Лист стал осыпаться, Кэшел полетел на землю головой вниз. Он еще не мог управлять телом, поэтому ударился плечом, но боли не почувствовал — видимо, яд продолжал действовать.
Тильфоза уцепилась за юношу и попыталась оттащить его в сторону, все еще размахивая перед деревом факелом, но даже если бы обе ее руки были свободны, она все равно не смогла бы поднять Кэшела. К счастью, он уже мог шевелить руками; ноги, правда, не слушались, однако, опираясь на руки, он сумел потихоньку отползти на безопасное расстояние.
Убедившись, что Кэшел может двигаться самостоятельно, Тильфоза отпустила его и подобрала с земли посох.
С каждой секундой дерево-убийца становилось все дальше и дальше, и силы постепенно стали возвращаться, так что когда они с Тильфозой выбрались из этого ужасного места, он уже довольно бойко передвигался на четвереньках.
— Как тебе удалось развязать веревки? — прохрипел юноша. Он снова мог говорить, но губы слушались еще плохо.
— Воспользовалась вот этим. — Тильфоза дотронулась до хрустального медальона. Солнце заиграло на его гладкой поверхности. Девушка зажала украшение между пальцами так, чтобы солнечный свет, отражаясь, падал на ветку, которую сломал Кэшел, спасая Четырнадцатого. Появился слабый дымок, ветка вспыхнула, огонь перекинулся на то, что осталось от листа.
— Амулет пережег веревки? — Голос прозвучал уже увереннее.
— Нет, — усмехнулась Тильфоза. — Сделать это было не слишком удобно, но так мне удалось поджечь один из домиков, и я пережгла остатки твоего пояса.
Кэшел внимательно посмотрел на нее. Получилось, она сунула руки в костер и держала их там, пока веревки не перегорели.
Юноша перевел дух и с трудом встал на колени.
— Будь добра, подай мне посох, госпожа, — попросил он Тильфозу. — Сжав его в руке, я сразу почувствую себя лучше.
Девушка протянула Кэшелу дубинку с железным наконечником, которую удерживала в руках из последних сил. Несмотря на загар, ее кожа казалась серой, запястья покрылись волдырями.
Кэшел принял у нее посох и едва прикоснулся к гладкой деревянной поверхности, как прежняя уверенность вновь вернулась к нему.
Он поставил посох перед собой, оперся на него и поднялся на ноги. Осторожно переставив дубинку вперед, Кэшел сделал первый шаг. Второй дался легче.
Юноша огляделся. Помощники исчезли, словно роса с травы под лучами утреннего солнца. Дерево подняло ветки вверх, поближе к стволу. Оно походило сейчас на перепуганную старуху, которая пытается закрыть лицо руками — от страха.
— Интересно, что стало с тем человечком, которого я спас? С Четырнадцатым?
— Мне все равно, — равнодушно сказала Тильфоза. — Они все заслуживают смерти. Надеюсь, им еще воздастся! — добавила она свирепо.
Кэшел пожал плечами.
— Жаль, у меня нет овечьего масла, чтобы смазать волдыри. — Он заботливо склонился к ее рукам. — Но, думаю, мы можем обмазать твои запястья глиной, и вскоре тебе полегчает.
Юноша повернулся и посмотрел на дерево. Оно стояло все так же неподвижно, лишь в одном месте из-под обожженной коры капал сок.
— Ну что, пойдем? — поторопила его Тильфоза.
— Да, сейчас. Как думаешь, в деревне все дома сгорели? Девушка нахмурилась.
— Нет. Ветер не тронул избы на восточной стороне. Полагаю, с ними все в порядке.
— Отлично, — обрадовался Кэшел. — Принесу сюда парочку. Он повертел посохом в воздухе, желая убедиться, что силы к нему вернулись — пальцы сжимали оружие крепко.
Юноша еще раз взглянул на дерево и удовлетворенно улыбнулся.
— Я сложу их в кучу возле дерева, а ты подожжешь ее своим факелом.
— О, — улыбнулась Тильфоза, — отличная идея!
Девушка засмеялась, и смех ее был столь заразительным, что Кэшел не удержался и тоже захохотал. Не теряя ни минуты, они направились назад, в деревню.
Глава шестнадцатая
Увидев деревню, Алекта успокоилась, выпрямилась и, приостановившись, поправила на груди накидку из волчьей шкуры.
Здесь тропа уже стала такой, какой и должна быть настоящая дорога. Правда, она все еще оставалась каменистой и крутой, как, впрочем, и все другие, по которым им пришлось пробираться. Алекта пошла вперед и, дойдя до развилки, повернула к храму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
