чёрными бусинами глаз, но безо рта, носа ресниц, бровей. Навскидку я насчитала штук десять — странное увлечение для мальчика, хотя во что ему играть, если машин в этом мире нет, войн вроде бы тоже не ведётся…
— Какие у тебя… — я не сразу подобрала нужное слово. — Игрушки. Вот это да!
— Это мои друзья, — мальчик пожал плечами, сел за стол, выпрямил спину, и начал аккуратно выписывать строчки магрской вязи.
Я понаблюдала за ним несколько минут — в тишине раздавался только скрип палочки по растительной бумаге. Спустя примерно полчаса странный ребенок отложил палочку, аккуратно собрал листы в стопочку на край стола и уставился на меня. Под его вдумчивым не по возрасту серьёзным взглядом мне стало не по себе. Хотя опыта общения с детьми у меня и нет, но по идее, они должны быть шумными, диковатыми, любопытными, капризными… а этот ночью сидит себе во дворце и закорючки выводит. Обнаружил незнакомую тётку — и ни грамма удивления.
…хотя кто его знает. Смотрит, смотрит, а потом как заорёт во всю глотку, что его убивают.
— Меня зовут Камилла, — повторила я. — А тебя?
— Тив, — ребёнок вылез из-за стола и подошёл к куклам. Начал аккуратно поправлять тех, кто сидел неровно.
— А живых друзей у тебя нет? — вырвалось у меня.
— Был Злот, но он умер, — бесстрастно ответил мальчик. — Он был уже старый, когда я родился. Наш некромант пытался его оживить, чтобы я не расстраивался, думал, я не отличу его от живого, но я сразу всё понял. Если кто-то мёртвый, то с живым его не спутаешь, даже если ведёт себя точно так же. Поэтому мне нравятся эти друзья — они сразу мёртвые. Отец сердился и даже сказал, чтобы лирт некромант не появлялся во дворце несколько дней, а я уже большой, я понимаю, что Тирата не возвращает души.
Я не нашлась, что ответить. Вспомнила историю, которую поведал мне Март о причинах своего смертного приговора — он не сумел воскресить питомца наследника престола… Возможно, далеко не всё там было ложью. Я-то гадала, почему лирт некромант и королевский следователь ведёт себя как одинокий частный детектив и почти не пользуется своим служебным положением. А он, оказывается, впал в немилость.
Стоп.
Наследника престола?!
Я по-новому взглянула на иномирного Тутти.
Повезло так повезло. Я снова дёрнула злосчастный ошейник, но сниматься тот категорически не желал. Что ему еще надо?! Вот наследник, вот реликвия! Подтверждай! Может златокудрый Тив должен потрогать меня за шею?
— Золт — это не человек?
— Нет. Он грам. Был грамом.
…Отлично. Знаний местной фауны мне решительно не хватает.
— У меня тоже был питомец, такой, какого ты никогда не видел. Хочешь, нарисую, какой?
Мальчик чуть поколебался, но протянул мне чистый лист и трубочку, а я наклонилась, очень рассчитывая на то, что проклятущий фелинос почувствует близость своей истинной цели, свалится с моей израненной шеи и рьяно поползёт в сторону Тива.
Ни фига подобного.
Пришлось нарисовать кота — как умею, а умею я довольно коряво. Однако у принца буквально вспыхнули глаза:
— Я таких никогда не видел!
— А я никогда не видела грамов. Нарисуешь мне?
Грам оказался довольно милым зверьком, напоминавшим коалу — нечто мохнатое, с мягкими округлыми ушами.
— Можно, я напишу на вашей картинке своё желание на Венуту?
— Какое? — нервозность и неопределенность нарастала, и поддерживать непринуждённый разговор становилось всё труднее.
Проклятый ошейник никак не реагировал на близость наследника, а значит, всё-таки нужно будет встречаться с королем и жрецами лично.
А если я его как-то испортила? А если я ошиблась, и это вообще не фелинос?
— Желание, загаданное на Венуту, говорить никому нельзя! — мальчик поднял вверх указательный палец. — Не сбудется. А вы своё уже написали?
— Я не умею писать.
— Совсем?! — изумился Тив. — Ни одного слова?!
— Одно слово как раз умею, — и сказать по правде, оно и является моим желанием, так что почему бы и нет. — Можно я возьму твой лист?
Я написала "Лигран", свернула бумажку и сунула в манжет за неимением лучшего — не в декольте же лезть при ребёнке.
— Как же так вышло?
— Приехала издалека, у нас там учат… другому языку. Послушай, лирт Тив, мне действительно надо повидать короля. Он… твой отец? — я набралась решимости. Может, здесь есть какой-нибудь тайный ход или…
— Ага, — совсем по-детски мотнул головой мальчик. — Только сейчас он очень занят, готовится к церемонии. Зато мне первый раз в жизни разрешили не спать всю ночь!
— Праздник! — против воли, я улыбнулась. — Я понимаю, что Его Величество занят, но мне очень, очень, очень нужно его увидеть.
— Тогда надо записаться на ау… — Тив задумался, но всё-таки выговорил, — …диецию.
— Мне надо именно сейчас. Это очень-очень-очень важно.
Мальчик заколебался, по столу царапнули проступившие коготки, и он испуганно потёр столешницу. Неправильный какой-то принц. Неизбалованный.
— Ой, у тебя есть донум? — почти искренне изумилась я.
— Конечно, есть. У меня такой же, как и у отца, и у дяди. Смотри! — он потянулся было ко мне, словно желая взять за руку, но тут же опомнился и двинулся к малахитовому фонтану, стараясь идти неторопливо и размеренно.
Я тоже подошла,
