«Процессы ГПУ имеют насквозь инквизиционный характер», — твердо и прямо заявляет Троцкий и дальше опять‑таки совершенно правильно утверждает, что «вся политическая атмосфера Советского Союза проникнута духом инквизиции… Через посредство ГПУ Сталин может загнать в такую пучину беспросветного ужаса, унижения, бесчестья, когда взвалить на себя самое чудовищное преступление с перспективой неминуемой смерти или со слабым лучом надежды впереди остается единственным выходом… Не забывайте, что в тюрьме ГПУ и самоубийство оказывается нередко недостижимой роскошью». Установив, что, ввергая обвиняемого в состояние «беспросветного ужаса», большевистское правосудие, как в старину инквизиция, исторгает у обвиняемых любые показания, Троцкий почувствовал наконец ценность свободного государства и с энтузиазмом новообращенного открывает Америку: «Демократическое уголовное право потому и отказалось от средневековых методов, что они вели не к установлению истины, а к простому подтверждению обвинений, продиктованных следствием».
Пытки развязывают языки. «Может быть, на свете есть много очень героев, которые способны вынести всякие пытки физические и нравственные, над ними самими, над их женами, над их детьми. Не знаю… Мои личные наблюдения говорят мне, — свидетельствует Л. Троцкий, — что емкость человеческих нервов ограниченна».
На какие личные наблюдения ссылается человек, который, вместе с Лениным и Дзержинским, был родоначальником террора, инквизиции и пыток в революционной России? Неужели он говорит только о своих наблюдениях над «емкостью нервов» самых близких ему людей, подвергшихся вместе с ним сталинским преследованиям? Нет, конечно. Исчерпывающее представление о емкости человеческих нервов Троцкий получил в ту незабвенную для него эпоху, когда с таким восторгом он проявлял «революционную бдительность» и усердно выглаживал Россию раскаленным докрасна утюгом террора.
И теперь Сталин, с такой яростью преследуя троцкистов, неуклонно продолжает, постоянно требуя «выкорчевывания и разгрома» троцкистско — ленинскую политику террора.
Прежде в обработку к Дзержинскому и Ягоде поступали десятки и сотни тысяч, миллионы беспартийных; потом машина террора захватила уже и партийную оппозицию; теперь емкость человеческих нервов испытывается у самых ближайших к Сталину сановников, у самих «великих инквизиторов» пролетарской диктатуры.
Вся страна задыхается в мертвящих все живое объятиях безграничного произвола и звериной жестокости.
Все, что угодно, пусть будет с нами, только не то, что есть, — так на днях передавали нам настроение всей не только беспартийной, но и низовой партийной России люди юные, старой России не знавшие и только что из СССР приехавшие.
Нынешняя новая Россия бессильна пока найти выход, найти путь к освобождению, но сознательно или бессознательно вся она, во всей своей толще, отлично и раз навсегда поняла то, что не может или не смеет понять сам диктатор.
Он хочет успокоить, утихомирить ненавидящую его народную массу «министерской чехардой», выдачей на позор, поток и разграбление самых приближенных к себе бюрократов. Но даже расправа с Ягодой ничего не даст Сталину, пока в неприкосновенности останется сама система власти, при которой каждый обыватель чувствует себя затравленным зайцем и любой сановник может завтра оказаться с простреленным затылком.
Справка о «пломбированном вагоне»
Доказывая, «как дважды два четыре, что буржуазные государства засылают друг другу в тыл своих шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц», Сталин не ограничивается настоящим, но и объясняет пленуму ЦК своей партии, как «обстояло дело и в прошлом. Взять, например, государство в Европе времен Наполеона I. Франция кишела тогда шпионами и диверсантами из лагеря русских, немцев, австрийцев, англичан. И наоборот, Англия, немецкие государства, Австрия, Россия имели тогда в своем тылу не меньшее количество шпионов и диверсантов из французского лагеря». Сталин, не ограничиваясь ссылкой на участие английских агентов в восстании Вандеи[255] против революционного Парижа, мог бы рассказать о попытках французских агентов поднять русских крепостных крестьян против их помещиков. И все‑таки ничего нового никому своими историческими справками Сталин бы не сказал.
А он бы мог рассказать о «диверсионной работе» в тылах армии в пользу иностранной воюющей державы нечто весьма интересное и гораздо более современное.
Впрочем, скромность исторических воспоминаний Сталина в некоторой степени возместил официальный орган ЦК ВКП «Большевик» (15 марта 1937 г.) в юбилейной статье «Февральская буржуазно — демократическая революция».
В этой статье устанавливаются три исторических бесспорных факта.
По свидетельству «Большевика», в начале 1917 года начался развал русского фронта. «Не видя конца войне, солдаты дезертировали. Среди солдат усиливались пораженческие настроения. Целые полки отказывались наступать и, покидая свои позиции, отходили в сторону тыла… Развивалось братание». Все это шло бессознательно, стихийно. Стремясь к своей гегемонии в Европе, Германия искала возможности сепаратного мира с Россией.
С своей стороны «царское правительство стремилось предупредить революцию». Оно (т. е. кружок Распутина — Протопопова. — А. К.) намеревалось заключить сепаратный мир с Германией. Факт первый.
Факт второй. «Буржуазия видела, что правительство Николая II, насквозь прогнившее, сделавшее проходимца Распутина вершителем судеб государства, неспособно к тому, чтобы победоносно окончить войну». «Буржуазия» решилась на дворцовый переворот, но вспыхнула народная революция. Все партии, уже не только буржуазные, но и социалистические и даже часть большевиков, после свержения монархии решительно отвергли всякую возможность сепаратного мира, всякую возможность содействовать усилению мощи в Европе императорской Германии, прямой предшественницы нынешней гитлеровской империи.
Факт третий. Приехал Ленин из‑за границы в запломбированном вагоне, предоставленном ему германским императорским правительством, и сейчас же начал кампанию за скорейшее прекращение империалистической войны, в своих «Апрельских тезисах» стал призывать солдат на фронте к братанию и таким образом вернулся к распутинско — протопоповской политике подготовки сепаратного мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
