Спарроу и Боннетт напряженно следили за экраном локатора.
— Дрейф, — произнес Спарроу.
Рука Боннетта опустилась на переключатель и выключила двигатели. Теперь они медленно опускались все глубже и глубже.
— Увеличить скорость погружения, — сказал Спарроу.
И снова двигатели стали набирать обороты.
— Они не только слепые, они еще и глухие, — прошептал Гарсия.
Спарроу поднял руку, призывая к молчанию. Он смотрел на большую шкалу устройства определения статического давления: 2790 фунтов на квадратный дюйм… 2800… 2825… Стрелка индикатора медленно подползла к цифрам 2900… 2925…
Выше прибора на плоском бронзовом щите были выгравированы вес и другие параметры «Тарана».
Кто-то подчеркнул красной краской надпись, указывающую предельное давление: 3010 фунтов.
Стрелка шкалы миновала деления 2975… 3000…
На лице Гарсии выступил пот. Боннетт беспокойно подергивал мочку уха. Спарроу невозмутимо стоял, прислушиваясь к окружающей его лодке.
— Останавливай ее, — прошептал он и облизал губы.
Знание величины внешнего давления ложилось на плечи тяжелой ношей, сжимая мозг Спарроу. Он прилагал огромные усилия, чтобы не выдать это состояние.
Стрелка остановилась на величине 3008, медленно вернулась на 3004 и застыла.
— Почти предел, — прошептал Боннетт.
Стрелка размашисто качнулась, и они почувствовали, как мощнейшая взрывная волна сотрясла корпус. Спарроу не отрывал глаз от указателя статического давления: качнувшись в сторону до значения 3028, она возвратилась на 3004.
— Я слышал, что перед взрывом «Барракуды» она хватила 3090, — прошептал Гарсия.
— У нас больший запас прочности, — заметил Боннетт.
— Господь, прими эти души и благослови их. То же самое могло произойти и с нами. Прости нас, Господи. Не по злобе, а из нужды мы это сделали.
Гарсия сквозь рубашку перебирал четки.
Внезапная мысль пронзила мозг Спарроу. Сверху вниз он посмотрел на старшего помощника.
— Лес, а что ты делаешь, когда становится жарковато?
— Что? — поднял глаза Боннетт и снова вернулся к приборам.
— О чем ты думаешь?
— Вспоминаю, что я был четырежды женат, четыре чудесные крошки. Чего еще желать человеку? — пожал плечами Боннетт.
— У каждого своя философия, — заметил Спарроу.
В отсек центрального поста вошел Рэмси и, увидев немую сцену, прошептал:
— Я проснулся от тишины. Мы охотимся?
— Скорее наоборот, — произнес Гарсия. — Заходи, поможешь мне на пульте.
— Тебя не вызывали на дежурство, — заметил Спарроу.
Рэмси стоял в нерешительности.
— Входи и вставай с Лесом, — приказал командир. — С Джо встану я.
Он отошел в сторону от пульта управления. Рэмси встал на освободившееся место. Спарроу подошел к Гарсии и встал рядом с ним. Боннетт искоса поглядывал на Рэмси.
— Сейчас я кое-что расскажу, юнга, — начал он. — Все это очень напоминает игру «поймай за хвост» с пантерой — мне уже начали нравиться такие игры.
— Они не смогут выследить нас по следам наших рыбок, — произнес Спарроу. — Прежде чем их заметят, они значительно изменяют направление движения.
— Вторая лодка зарегистрировала звуковую волну от взрыва, — сказал Боннетт. — И сейчас она легла в дрейф. Она уже выпустила антиторпедный залп, и он должен…
Одна за другой через них пронеслись три ударные волны.
— Должно быть, они подбили наших рыбок, — произнес Спарроу. — Нет шумов взрыва лодок Восточного Альянса?
— Отсутствуют, — ответил Боннетт.
— Значит, теперь они смогли определить наше местоположение посредством эхолота, — сказал Спарроу. — Сбросить ложную цель и выпустить антиторпедный залп.
— Начинаем хитрить, — хлопнул он по спине Гарсию, — повысить скорость.
Рэмси, стоя рядом с Боннеттом, ребром ладони щелкнул перелючателями. В ответ «Таран» выпустил облачко крошечных самонаводящихся торпед.
Боннетт повернул тумблер, выпустив торпеду, имитирующую шум подводной лодки.
— Интересно, почему я не согласился на мирную, безопасную работу на фабрике по производству нитрокса? — взревел Гарсия.
— Меня утомляют парни, которые хотят жить вечно, — высказался Боннетт. — Ведь сейчас мы в чудесной самоходной помойной трубе с замечательными…
— Наверх! — рявкнул Спарроу. — Если мы вступаем в прямой контакт с противником, мне нужен большой запас по давлению.
Гарсия выполнил. Палуба накренилась.
— Что мы собираемся… — начал Рэмси.
— Мы уходим в сторону от ложной цели, — объяснил Боннетт.
— Выпусти-ка еще одну прямо по курсу, — скомандовал Спарроу, снова хлопнув Гарсию по плечу. — Право руля, и ложимся в дрейф.
Гарсия повернул штурвал вправо, потом выровнял его и выключил двигатели. «Таран» медленно замедлял ход. Палуба снова стала крениться на правый борт.
— У нас непорядок с балансировкой, — заметил Спарроу.
Наклонившись к Рэмси, Боннетт зашептал ему в ухо:
— Этот парень гений. Мы движемся вдоль края зоны действия первого имитатора. И второй, который мы только что послали, увлечет за собой этих ребят, и они… — он прервался, широко раскрытыми глазами глядя на систему обнаружения.
— Командир! — выдавил он голосом, прерывающимся от крайнего ужаса. — Они прямо над нами. В какой-то сотне футов!
Спарроу оттолкнул Гарсию, резко рванул «Таран» вперед и вывернул в кильватер лодки противника.
— Держись у них на хвосте. Осторожно, приятель… осторожно.
— Я слышал, как нечто подобное случилось со старым «Плунгером», но мне и в голову не приходило, что увижу это собственными глазами.
— Их слепая зона. Они нас не услышат в турбулентном потоке собственного кильватера.
— Два градуса влево, — уже спокойно сказал Боннетт.
Спарроу выровнял «Таран».
Рэмси указал на осциллограф.
— Командир, по правому борту целая волчья стая. Они сбиваются в кучу вокруг нашей посылки, — взглянув в указанном направлении, сказал Боннетт.
— Слишком близко, чтобы быть спокойным, — произнес Спарроу. Одной рукой он снизил обороты двигателя, а другой ударил по переключателю, заряжая торпеду.
— Отходим на минимально безопасное расстояние, — приказал он. — Теперь нужно действовать быстро. Как только до нас дойдет ударная волна, выбрасывайте во все стороны ложные цели.
Боннетт подтвердил получение приказа.
— Сто ярдов, — сказал он. — Сто двадцать пять… Сто пятьдесят… Сто семьдесят… — старший помощник взглянул на второй осциллограф. — В любую секунду они могут распознать две цели, и одна из них будет чужой. Двести пятьдесят… Двести семьдесят пять…
Спарроу выстрелил одиночной торпедой, выключил двигатель и начал считать.
— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, один…
«Таран» яростно тряхануло.
Боннетт дал залп имитаторами.
У Рэмси звенело в ушах.
Спарроу резким движением увеличил обороты двигателя и круто развернул «Таран», одновременно с этим держа курс к поверхности. Свободной рукой он подтолкнул Гарсию к пульту, а сам отступил на шаг назад.
— Они ждут от нас, что мы уйдем в глубину, — заметил он. — Подать воздух в цистерны.
Гарсия повернул переключатель, и «Таран» начал всплывать.
— Лес, доложи о пятидесятифутовом приближении к краю зоны действия помех.
— Есть, — ответил Боннетт. — Пока еще мы в зоне.
— В школе для подводников тебя учили чему угодно, но только не этому, верно? — увидев удивленное выражение лица Рэмси, спросил Боннетт.
Рэмси кивнул.
— Мы собираемся всплывать. Пройдемся по потолку, пока не выберемся отсюда. Единственное — мы должны все сделать очень тихо.
Спарроу взглянул на измеритель статического давления: 1200 фунтов — глубина около 3000 футов. Командир вопросительно взглянул на Боннетта, и тот утвердительно кивнул в ответ.
Проходили секунды.
— Сейчас! — произнес Боннетт.
Гарсия выключил двигатель.
Спарроу вытер лицо рукой. Она окрасилась кровью, командир встревожено посмотрел на нее.
