— Не может быть, Егор! После такого удара! Ты просто мне врешь, чтобы успокоить! Скажи честно, я тебя прошу…
— Да нету там ничего фатального! Уже… Синяки под глазами имеются? Нет? Ну, вот видишь! И я даже знаю — почему всё настолько легко обошлось. Чуть позже расскажу. Пошли к народу, а то они со своей деликатностью, так и будут нас с дальней дистанции косыми взглядами расстреливать, — не отпуская податливых девичьих плеч, разворачиваю Амазонку к беседке у мангала.
… - Здравствуйте! — По-свойски подмигиваю широко лыбящейся Михалне, приветливо киваю незнакомой миниатюрной шатенке с миловидным лицом. Отдельным галантным поклоном здороваюсь с двумя её ещё более мелким копиями, вьющимися рядом с мамой и слегка настораживающимися при виде неизвестного мужика. Тепло, по-родственному, коротко приобнимаюсь с Долгим, отчасти испытующе ручкаюсь с худощавым и узколицым короткостриженным мужиком, представляющимся Сергеем. Останавливаюсь перед Шептуном, приподнявшимся с облегченно скрипнувшей скамейки. Пристально глядим глаза в глаза…
— Спасибо! — и больше ничего. Мы друг друга и без ненужных слов поняли!
— Да брось, командир. — художник с легким и тщательно маскируемым смущением, пожимает широченными плечищами, — Как сам?
— Живой, как видишь. Вашими стараниями! И даже здоровый, как ни удивительно…
— Ну и ништяк! А то мы тут, если честно, крепко менжевались за тебя, Егор. Тебе шибко повезло, что эта баба лютая своим дубиналом какую-то растяжку с помпонами наверху — на замахе зацепила. И аккурат через этот помпон мохнатый — удар и прошел… Потому кость и не проломило. Другое удивительно — это же, все равно, как гантелей в валенке ударить: снаружи череп целый, а в голове сплошной кисель случается. И всё! Клиент готов. А ты всего за сутки с небольшим оклемался и, судя по всему, даже без особого сотрясения. Вчера вместо белков в глазах: красным-красно было. До черноты буквально. Страшно посмотреть! Чистый упырь в коматозе! Видать, все сосуды лопнули наху… — Шептун резко осекается. Виновато зыркнув в сторону детей и Михалны, показушно и покаянно округляет и без того большие лошадиные глазищи… Еще бы по губам себе ладошкой побил, артист! — А сейчас склеры совершенно чистые! Дас ист фантастиш, командор! Фартовый ты мужчина, однако же! Знаешь, когда я чуть на задницу от удивления не упал и вместе с тем за тебя успокоился? Ну — почти… Когда вчера к вечеру ты, не приходя в сознание, четким строевым голосом попросил воды и в один присест выхлебал через трубку аж три литра зараз! А потом Михайловна с Олей тебе, в качестве эксперимента, какао, на свою печаль, зарядили — так потом устали еще варить. Всю ночь ты его, как не в себя, со свистом всасывал — тоже литра три, а то и все четыре, к утру уговорил! — художник косится в сторону женщин, — Ну, и я свою долю внес — коньячку туда добавлял понемногу. Решил — лишним не будет. Ты как: с похмелья не страдаешь? — он радостно ржет, отмахиваясь от женщин, мигом соорудивших возмущенные лица. — И даже без памперсов обошелся — видать всё в дело и на пользу пошло, вопреки физиологии и всем опасениям. — Он снова закатывается негромким и необидным смехом.
— Это мне повезло, Шептун. Так, как не каждому! — вставляет Ольга, осторожно повисшая на моём плече. Ну, как повисшая: скорее — несколько демонстративно обозначившая свое присутствие и само право, вот так вот — тереться на плече героя. Не знаю для кого больше: для меня или новой женщины в стае, повинуясь извечной самочьей потребности — сразу помечать своё, кровное. — Если бы не ты, Егор…
— Да не за что, партнер. Сеном откосишь…
— Ну, это само собой, — соглашается с валькирией художник. — Оба вы — ребята фартовые. Ну и я, поскольку вовремя с вами в одной лодке оказался — тоже, значит, удачей не совсем уж позабыт.
— Коллеги, — убедившись, что на сей момент в прайде всё достаточно неплохо, я уступаю натиску рвущегося наружу оголодавшего зверя, — сейчас всё обсудим, мне тоже есть, что вам рассказать… Но! Я вижу у вас угли спеют: так чувствую — до мяса, мне — сироте не дожить! Михална — будь другом, сгоноши чего в топку вкинуть, а? Пожалей солдатика!
Опрокинув, в компании всех присутствующих, кроме детей, конечно, стопку вкусной «долгой» самогонки, я жадно — на грани приличий, поглощаю всё, что мечут на стол Лена Михална и новая знакомая — Татьяна, и с интересом слушаю рассказ Амазонки и художника о вчерашних событиях, произошедших после моего «выключения».
… По голове меня приголубила — особь женского пола, подкравшаяся к нам, откуда-то из глубин «Муската», во время жадной мародерки, заслонившей собой разумную осторожность. Особь та оказалась достаточно непроста — имела третий уровень и классифицировалась, не как «обезумевшая», а как «одержимая». Выяснение, что это за новая формация такая и с чем её едят: решаем отложить на перспективу, ибо данных для анализа не хватает. Имеющиеся собственные соображения, пока решаю попридержать и не афишировать. Равно как и информацию, ставшую мне доступной, в процессе вынужденной суточной «спячки»… В общем: пока не убившая меня с одного удара «одержимая», замешкалась, выпутывая свою большую железную дубину из зацепленной растяжки — шустрая валькирия, едва вскочив на ноги после падения, которое устроил ей я, без лишних «охов» и прелюдий, пошинковала дамочку в капусту, не дав ей повторно добраться до драгоценного командирского организма… За что и была отмечена достижением за спасение «беззащитного индивида», уровнем с тремя очками характеристик, а также тремя бонусными очками и пятью пунктами репутации.
Победив зло в яростной схватке над моим бездыханным телом и убедившись, что само тело еще кое-как, но все-таки живо, и даже является счастливым обладателем непроломленного черепа, Амазонка и художник погрузили тушку своего атамана в автоприцеп. Предварительно укрыв, временно оставшегося без хозяина, третьего, лишнего, железного коня в фитнесс — центре, где Ольга раньше работала. Фитнесс находился с противоположной от главного входа стороны здания, на первом этаже, и ключи от него в кармане у девочки — самурая имелись. После чего художник и амазонка аккуратно, дабы не растрясти, транспортировали, не приходящего в сознание меня, на нашу базу. Сиречь — бывшую дачу семьи Олега. Девочка — самурай, по словам Шептуна, весь остаток вчерашнего дня была в состоянии близком к паническому: «металась по участку, аки пантера черная» и категорически отказывалась: «пить, есть и даже принять пятьдесят капель от нервов». Тут, уже ближе к вечеру, зафиксировав непонятное шевеление на Кочином участке, и сам пан Долгий пожаловал. Для прояснения обстановки. Так и познакомились. Михайловна закончила свою трансформацию — аккурат незадолго до этого. Богатырски выхлестала здоровенный кувшин воды, накатила самогоночки и: «за полчаса съела всё, до чего смогла дотянуться»… Как же я её понимаю! Хаваю, как пять слонов и не могу остановиться!
— … Оля — девочка, налей-ка мне ещё коньячку. Нет-нет, коньячку! Для сосудиков! Никуда от нас самогонка «долгая» не убежит. С шоколадкой буду, конечно… И шпроты тоже, само собой и яблочко… А селедочки, мы там нигде не зацепили? А перловочки с шампиньонами? Жаль… Ну, вздрогнем! Боже-ественно! Да, не смотрите на меня так, граждане — я не беременный, я только с эволюции… Да такой, что ахнете и дара речи лишитесь! Нет уж, давайте по-порядку! Вы договаривайте, а потом уж и я о своём поведаю. Ну а пока еще вот этим огурчиком — крепышом сочно хрустну…
…Утром, незадолго до рассвета, оставив моё, так и не приходящее в сознание, туловище под охраной и на попечение Валькирии и Долгого с супругой, Шептун решился-таки на авантюру. И попер на одиночный рисковый рывок за оставленным накануне велосипедом и хабаром. Добрался до места без приключений. Споро выволок железного коня на улицу, предварительно допихав в уже полнехонькие корзины и имеющийся рюкзак — обнаруженное в клубе спортивное питание: аминокислоты, протеиновые смеси, коктейли и прочую полезную для построения тел химию, о которой мы почему-то не задумались раньше. «Кстати, Егор ты уже два литра белкового коктейля осадил. Тоже с коньяком. Гхы-гы-гы!»… И только собрался сесть в седло да «нажать по педали», как обнаружил неожиданно возникшие незапланированные проблемы. В виде сразу двух «обезумевших» особей. «Парень и деваха. Молодые, лет двадцати пяти. Оба с топорами. Резкие, что аж, жуть! Я только на них глянул, сразу понял, что они из этих, бешенных — безбашенных. Влип, короче, по самое — не балуй!
