прямую связь с Сутью Жизни… факт, который он еще не
грокк, но принял к сведению.
Он поставил в воду одну дрожащую ногу, потом другую… лег, и вода покрыла его с головой.
— Эй! — закричала Джилл и вытащила его голову на поверхность.
Ей показалось, что она тянет труп утопленника. Господи! Ну не мог же он утонуть, да еще в такое время! Она страшно испугалась и стала трясти его изо всех сил.
— Смит! Проснись! Да очнись же!
Из дальней дали Смит услышал зов брата и вернулся. Его глаза потеряли остекленелость, сердце забилось быстрее, дыхание пришло в норму.
— Ты жив? — добивалась ответа Джилл.
— Я в порядке… очень счастлив… мой брат…
— Ты напугал меня. Слушай, больше не окунайся с головой. Сиди так, как сейчас сидишь.
— Да, мой брат!
Смит добавил что-то на непонятном для Джилл карканье, набрал в пригоршню воды, как будто это были драгоценные камни, и поднес к своим губам. Губы его коснулись воды, после чего он протянул ладонь Джилл.
— Эй, не надо пить воду из ванны! Нет, нет. Я пить ее не стану!
— Не пить?
Его незащищенность и боль были так очевидны, что Джилл не знала, как ей поступить. Мгновение она колебалась, потом наклонила голову и коснулась губами подношения.
— Спасибо.
— Да не испытаешь ты никогда жажды!
— Надеюсь, и ты не будешь страдать от нее. Но пока хватит. Если хочешь пить, я принесу тебе. Эту воду больше не пей.
Смит казался удовлетворенным и сидел тихо. Теперь Джилл стало ясно, что ванны он никогда не принимал и не знал, что его ждет. Без сомнения, она могла подготовить его… но драгоценное время бежало слишком стремительно.
А, ладно, все равно это было не так плохо, как возня с буйными больными из бесплатных палат. Ее блузка промокла насквозь, когда она вытаскивала Смита со дна ванны. Джилл сняла блузку и повесила ее на крючок. Она была одета для улицы и носила коротенькую юбочку, далеко не доходившую до колен. Джилл бросила взгляд на ноги. Хотя складки на юбке были «вечны», мочить ее казалось глупо. Джилл пожала плечами и расстегнула молнию. Она осталась в бюстгальтере и трусиках.
Смит рассматривал ее с любопытством ребенка. Джилл внезапно обнаружила, что краснеет, — обстоятельство, очень удивившее ее. Она считала себя свободной от ложной скромности, помня, что еще в пятнадцать лет ей довелось пойти на свое первое смешанное купание голышом. Но этот детский взгляд беспокоил ее. Она решила, что лучше вымочить нижнее белье, чем сделать само собой разумеющийся шаг.
Джилл постаралась скрыть чувство неловкости под маской деловитости.
— Пора заняться делом и как следует потереть тебе шкуру.
Она встала на колени у ванны, опрыскала его шампунем и принялась взбивать пену.
Смит протянул руку и дотронулся до ее правой груди. Джилл отшатнулась.
— Эй! Без рук!
Он посмотрел так, будто его ударили по лицу.
— Нет? — спросил он в тоске.
— Нет, — жестко подтвердила она, но, взглянув на несчастное выражение его лица, добавила мягче: — Все хорошо. Только меня нельзя отвлекать, я очень спешу.
Джилл постаралась как можно скорее закончить водные процедуры, спустила воду из ванны, заставила Смита встать и душем смыла с него пену. Потом, пока горячий воздух сушил кожу Смита, она оделась. Теплый поток воздуха так удивил Смита, что он задрожал. Джилл попросила его не пугаться и показала, за что ему ухватиться, чтобы не упасть.
Потом помогла ему выйти из ванны.
— Ну вот, теперь от тебя хорошо пахнет, и, ручаюсь, что ты почувствуешь себя куда лучше.
— Чувствую себя прекрасно.
— Отлично. Давай я одену тебя.
Она отвела его в спальню Бена. Но, прежде чем она успела объяснить, предупредить и помочь натянуть ему шорты, ее до смерти напугал громкий мужской голос:
— Откройте немедленно!!!
Джилл выронила шорты. Известно ли им, что в квартире кто-то есть? Да, они должны это знать, иначе не явились бы сюда. Должно быть, ее выдало проклятое роботакси.
Ответить? Или замереть, как замирает при виде опасности опоссум?
Окрик через переговорное устройство двери повторился. Она шепнула Смиту:
— Стой тут. — И вышла в гостиную.
— Кто там? — спросила она, стараясь заставить свой голос звучать нормально.
— Именем закона, отворите.
— Именем какого закона? Не валяйте дурака! Скажите, кто вы такие, или я вызову полицию.
— Это и есть полиция. Вы Джиллиан Бордмен?
— Я? Я Филлис О'Тул, и я жду мистера Какстона. Сейчас я вызову полицию и обвиню вас во вторжении в частную жизнь.
— Мисс Бордмен, у нас есть приказ о вашем аресте. Откройте, иначе вам будет хуже!
— Я не мисс Бордмен, и я вызываю полицию.
Голос не ответил. Джилл ждала, глотая слюну. Неожиданно она почувствовала на лице сильный жар. Дверной замок раскалился докрасна, потом добела. Что-то треснуло, и дверь широко распахнулась. На пороге стояли двое мужчин. Один вошел в прихожую, ухмыльнулся и сказал:
— Она самая! Джонсон, пошарь в квартире и отыщи его.
— О'кей, мистер Берквист.
Джилл попыталась сыграть роль дорожного заграждения, но человек по имени Джонсон небрежно отодвинул ее в сторону и пошел в спальню. Джилл взвизгнула:
— Это насилие! Где ваш ордер?!
Берквист сказал успокаивающе:
— Не валяй дурака, сестренка. Веди себя спокойненько, глядишь, и тебе облегчение выйдет.
Она стукнула его ногой по коленной чашечке. Он отступил, хромая.
— Ах, ты дрянь! — прошипел он. — Джонсон, ты нашел его?
— Тут он, мистер Берквист. Голый как лягушка!.. А ну-ка с трех раз догадайтесь, чем они тут занимались?
— Не имеет значения. Веди его сюда.
Появился Джонсон, толкая перед собой Смита и выкручивая ему руку.
— Не хотел идти добром!
— Он у нас пойдет как миленький!
Джилл, обогнув Берквиста, кинулась на Джонсона. Тот ударом отшвырнул ее.
— Ты это брось, шлюшка!
Джонсон ударил Джилл куда слабее, чем он бил свою жену, пока она не ушла от него, и уж совсем не так, как он лупил арестованных, не желавших раскалываться. До этого Смит ничем не выдал своего отношения к происходившему и не произнес ни слова. Он просто подчинялся силе. Что происходит, он не понимал и старался ни во что не вмешиваться. Когда же он увидел, что его собрата по воде кто-то ударил, он рванулся, высвободился и протянул руку к Джонсону… и Джонсон тут же исчез.
Лишь стебельки травы, расправившиеся на том месте, где только что возвышались ножищи Джонсона, говорили о том, что он когда-то существовал. Джилл в изумлении смотрела на это место, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.
Берквист захлопнул рот, потом снова открыл его и
