десять?
— Маловероятно, – промолвила подошедшая Верин. Она рассеянно поглаживала боевого коня Томаса. Свирепый жеребец стоял смирнехонько, словно пони. – Во всяком случае, сейчас это маловероятно. Я думаю, что даже Отрекшемуся не под силу благополучно провести Путями большой отряд. Один человек рискует погибнуть или впасть в безумие прежде, чем доберется до ближайших Врат, но, скажем… тысяча человек или тысяча троллоков, скорее всего, привлекут Мачин Шин в считанные минуты. Он и нагрянет, как осы налетают на мед. Скорее всего, они перемещаются отдельными отрядами в десять, двадцать, от силы пятьдесят троллоков, и между этими отрядами поддерживается определенный интервал. Конечно, мы не знаем, сколько таких шаек они проводят и как часто. Скорее всего, в Путях они несут потери, хотя, возможно, Отродья Тени приманивают Черный Ветер меньше, чем люди, но… Гм… любопытная мысль… Интересно… – Погладив вместо юлки коня сапог Томаса, она побрела в сторону, погрузившись в свои размышления. Страж, пришпорив коня, последовал за ней.
— Если ты сделаешь хоть шаг к Западному Лесу, – спокойно произнесла Фэйли, – я тебя за уши отволоку обратно и уложу в постель.
— Да у меня и в мыслях такого не было, – солгал Перрин, разворачивая Ходока спиной к лесу.
В конце концов, размышлял он, один человек и огир могут незаметно пробраться в горы. Это возможно, но… Так или иначе Путевые Врата необходимо закрыть. Только тогда Эмондов Луг можно будет спасти.
— Ты же сама меня от этого отговорила, разве не помнишь?
Зная, что они там, он, пожалуй, сумел бы их отыскать. Три пары глаз лучше, чем две, особенно если одна из них – его глаза. А здесь от него все равно нет никакого толку. Ежели набить его кафтан соломой да усадить на Ходока на манер пугала, результат будет тот же. Неожиданно с юга, со стороны Старого Большака, донеслись пронзительные крики.
— А он уверял, что скоро они не сунутся! – прорычал Перрин и ударил пятками Ходока.
Глава 45. МЕЧ ЛУДИЛЬЩИКА
Перрин и Фэйли галопом пересекли деревню и на южной околице наткнулись на взбудораженную толпу. Люди настороженно всматривались вдаль, некоторые уже наложили стрелы на тетивы. Старый Тракт, проходивший через брешь в частоколе, был перегорожен двумя фургонами. Ближайшая к частоколу низенькая каменная стена, ограждавшая посадки табака, находилась шагах в пятистах от околицы. Между ней и частоколом расстилалось сжатое ячменное поле, утыканное, словно сорняками, стрелами. Видать, здесь уже и пострелять успели. Где-то далеко поднимались клубы дыма – судя по всему, горели поля.
Здесь находились Кенн Буйе, Хари и Дарл Коплины. Байли Конгар обнимал за плечи своего кузена Вита, костлявого мужа Дейз, который, судя по его физиономии, мечтал лишь о том, чтобы родственничек перестал дышать на него перегаром. Ни от кого не исходил запах страха, все испытывали лишь радостное возбуждение. Ну, а от Байли разило еще и элем. Человек десять, не меньше, стараясь перекричать друг друга, рассказывали о сражении.
— К нам тоже сунулись было эти троллоки, – похвалялся Хари Коплин, – но мы им дали жару.
Его поддержали одобрительными возгласами, но многие с сомнением переглядывались и переминались с ноги на ногу.
— У нас здесь тоже есть герои, – громким, хрипловатым голосом заявил Дарл, обращаясь к Перрину. – Те ребята, что были с тобой, не единственные храбрецы в Двуречье.
Он был покрупнее братца, но с такой же, как у всех Коплинов, узкой, словно морда хорька, физиономией и вечно кислой миной – будто незрелой хурмы наелся. На Перрина он смотрел исподлобья, конечно, когда считал, что тот ничего не заметит. Скорее всего, на самом деле он вовсе не жалел о том, что не оказался там, где действительно произошел бой, просто Коплины вечно считали себя обиженными, такой уж нрав у всего этого семейства.
— Надо бы выпить! – громко заявил старый Байли, но, не встретив поддержки, разочарованно понурился.
Над дальней каменной оградой появилась чья-то голова. Человек тут же нырнул назад, но Перрин успел приметить ярко-желтый кафтан.
— Какие еще троллоки, – сердито проворчал он. – Это же Лудильщики! Вы стреляли в Туата'ан. Уберите фургоны с дороги!
Он привстал на стременах и, приложив ладони ко рту, крикнул:
— Выходите, не бойтесь! Никто вас не обидит! Я же сказал, уберите фургоны! – рявкнул он растерянно уставившимся на него землякам. – Ну и ну! Это надо же! Принять Лудильщиков за троллоков! И соберите свои стрелы. Рано или поздно они вам понадобятся.
Несколько человек нерешительно двинулись с места.
— Эй, выходите! – снова крикнул Перрин Лудильщикам. – Никто вас не обидит!
Заскрипели несмазанные оси, и фургоны откатили по сторонам дороги.
Несколько Туата'ан в пестрых одеяниях перелезли через ограду, потом еще несколько, и все они торопливо зашагали к деревне, хотя, казалось, боялись того, что ждет их впереди, не меньше того, от чего бежали. При виде высыпавших им навстречу людей Лудильщики сбились в кучу и едва не повернули обратно. Двуреченцы принялись собирать свои стрелы, с любопытством поглядывая на Туата'ан. Те пребывали в растерянности и топтались на месте.
У Перрина сжалось сердце. Всего двадцать человек – мужчины и женщины да горстка ребятишек. Пестрые кафтаны и платья были изодраны, перепачканы в грязи, а у некоторых – это Перрин увидел, когда они подошли поближе, – и в крови. Неужели из всего каравана больше никто не спасся? Он с облегчением вздохнул, увидев, что Ила ведет с трудом передвигающего ноги Раина. На лице женщины красовался огромный синяк, но главное – и она, и ее муж остались в живых.
Не дойдя до прохода в частоколе, Туата'ан снова остановились, настороженно глядя на заостренные колья и толпу вооруженных людей. Детишки прятали лица в материнских юбках. Ото всех Лудильщиков исходил запах страха. Фэйли спрыгнула с лошади и, подбежав к ним, обняла Илу. Похоже, на ту это подействовало несколько успокаивающе.
— Мы вас не обидим, – повторил Перрин. – Добро пожаловать к нашим кострам.
Мысленно он корил себя за то, что не сумел убедить их укрыться в Эмондовом Лугу. Я должен был этого добиться! Должен был, сожги меня Свет!
— Лудильщики, – скривился Хари. – Зачем нам нужна эта шайка воришек? Больно надо собирать в деревню всякое отребье.
Дарл открыл было рот, по-видимому, желая поддержать Хари, но не успел. Из толпы послышался возглас:
— Кто-кто, а уж ты. Хари, помолчал бы. Большего мастака собирать всякое отребье во всем Двуречье не сыщешь.
Раздался смех, и Дарл предпочел закрыть рот. Правда, смеялись
