пригонять их к территории завода, и не надо меня расстраивать, выполняй, деточка, приказ!
Оставшиеся в живых люди представляли жалкое зрелище, а по-другому и не могло быть. На их глазах убивали, жрали их соседей, их насиловали, били, убивали, они видели, как их родственники превращаются в нелюдей, которые с удовольствием поедают себе подобных. Я и не рассчитывал, что могу хоть кого-то спасти, но бабушка Этсуко так рьяно взялась за эвакуацию и подготовку для нашего прорыва к своим, что у меня забрезжила в душе надежда. Из тысяч, что томились в загонах, осталось четыре сотни человек, еще пару десятков мне пришлось собственноручно убить, их раны были смертельны и они только мучились бы, не дожив до того чтобы получить нужную медицинскую помощь.
Как я понял по тому как начала ругаться Этсуко и Амайя, командование приказало в срочном порядке возвращаться, без гражданских. И, как я понял, Амайе за невыполнение приказа грозили трибуналом, Этсуко тоже чем-то грозили, но по тому куда были посланы все, было понятно, что угрозы на Этсуко мало как влияют. И вообще, как она сказала, у нее проблемы со слухом и никаких приказов она не слышала. Как оказалось, в отряде Этсуко можно считать командиром, хотя ситуация у них сложная и непонятная, в принципе они равны, и их отряд — это всего-то пять владеющих. Ругань с штабом оборвал, как не странно, Мокомото, он взял на руки какого-то малыша, и понес к подъехавшему грузовику, после он подошёл и повел за руку девушку, говоря ей успокаивающим голосом что теперь все будет хорошо. Когда Этсуко доложила командованию что Мокомото хочет спасать людей, а не только убивать, то нам начали прорабатывать пути прорыва, ища тот коридор, по которому мы сможем прорваться. Выживших было мало, но все же это десять полных грузовиков, при горстке владеющих на охране и озлобленном противнике.
Пятнадцать часов у нас ушло на то чтобы добраться до своих, но какие это были пятнадцать часов. Каждая минута, казалось, длилась вечность, еще при погрузке я пожалел, что все-таки решился помочь этим людям, они не были обработанными, но все же сейчас они плохо чувствовали реальность, и потому мне и Амайе приходилось носить их к грузовику, постоянно чувствуя, как они бьют тебя руками и ногами, думая, что ты их сейчас убьешь. Сила манипулятора особо не помогала, я просто усыплял их, даря временное спокойствие.
Двигался наш караван из десяти грузовиков на пределе, на крыше первого грузовика сидел психокинетик, что следил за окружением и отклонял минометные снаряды и те ракеты, что иногда летели в нас, на третьем грузовике сидела Этсуко, готовая в любой момент атаковать. Геомант и огневик залезли в кузов и не стали помогать в охране каравана, сказав, что жизни этих четырех сотен это капля в море и их жизни не стоят ни единого владеющего из наших отрядов, но если вам так хочется, то занимайтесь этим бесполезным занятием. Наш отряд действовал как единое целое, и почему-то не было разговоров о том стоит ли спасать людей или нет. Удивил меня Мокомото, я ловил силой манипулятора обрывки его мыслей, и он был счастлив что сможет помочь спасти жизни, а не только их забирать.
Мне с Амайей пришлось взвалить на себя обязанности авангарда и при поддержке Мокомото расчищать путь для грузовиков, иногда уничтожая целые блокпосты. Самое забавное что я постоянно разговаривал с Этсуко, которая мне поведала много интересного. Оказывается, они практически случайно возвращались с восточного фронта, когда пришел запрос на помощь какому-то отряду, узнав, что в отряде нахожусь я Этсуко приняла решение оказать помощь и экстренно десантироваться. Десантировались не все члены ее отряда, и она одному снайперу пустому запретила производить десантирование хоть, и он рвался в бой, и да, этот снайпер мой отец. Рассказывала она также и про Ичьхилак, который начал войну с федерацией Гатсен, услышав, что там, где мои родные тоже война, моё сердце сжалось, но Этсуко не могла рассказать подробностей, так как связь с дикими землями, а именно с Ичьхилаком, была оборвана и практически полностью отсутствовала.
Когда осталось всего несколько километров до своих, нас встретили, было больно.
Кровь, смерть, разрывы снарядов, постоянна погоня за нами была закончена, и когда последний грузовик пересек ворота части и, можно сказать, оказался в безопасности, я не выдержал и без сил упал на землю, прямо в грязь. Потерь среди владеющих не было, потери среди эвакуируемого населения шестьдесят процентов, из четырех сотен человек прорвались только сто шестьдесят, из десяти грузовиков не уничтожены только три. Был ли смысл пытаться кого-то спасти, если им как будто было суждено умереть? Пятнадцать часов ада казались практически бессмысленными, когда забитые людьми грузовики оказались наполовину уничтожены всего лишь одним владеющим, что оказался на нашем пути, он игнорировал наши атаки и нам пришлось покинуть грузовики, что он атаковал, но люди не были способны так быстро покинуть грузовик. Мокомото убил его, владеющий просто взорвался изнутри, но его смерть не вернет тех, сгоревших в пламени в грузовиках.
— Не переживай, Дэйчи. — Ко мне подошла бабушка Этсуко и попыталась меня поднять, но я уже сам собрался с силами и начал вставать сам. — Там никто бы не выжил, а сто шестьдесят из нескольких тысяч это уже не плохо.
Посмотрев безумным взглядом на Этсуко, я не стал ничего говорить, а побрел снимать свой доспех. Я устал, безумно устал от смертей.
Глава 15
Мой солдатик-механик Токо, которого я забрал себе за место дурака сержанта, ждал меня, и как только мы вернулись в часть, где располагался новый лагерь, начал меня разоблачать от бронекостюма и обрадовал тем что практически нашел все что мне требовалось для создания собственного боевого доспеха с щупальцами для перемещения во время боя. Также я хотел добавить еще парочку плетей с небольшими щитами, но толстыми, стальными, которые должны были быть первой преградой на пути кумулятивного снаряда, который я не смогу остановить, и чтобы я мог без особой опаски идти на пролом в практически любой ситуации. Но я все же не из стали и мне нужен был отдых, и потому два часа на сон в палатке до вечера мне были просто необходимы. Отмыв всю кровь и пройдя небольшой медицинский осмотр, я просто рухнул на жалобно скрипнувшую от моего веса кровать.
— Господин Шосе! Господин Шосе, Вставайте! — Истошно кричал снаружи Токо, не посмев зайти в палатку, что предусмотрительно, владеющий,
