class="p1">Ночь любви невозможно забыть и невозможно выспаться, но все же как прекрасно просыпаться, когда на твоей груди лежит твоя женщина, и теперь на ней нет и лоскутка ткани. Прошло всего пара часов как мы уснули, а шум снаружи нас разбудил, и вот через два часа мы, опять уставшие, просто нежимся в объятиях друг друга. Ну, как в объятиях, я прикован к кандалам, чтобы ненароком не повредить моей нежной девушке, которая меня не жалела и царапины, и укусы усеивали моё тело.
— Дэйчи? — Нежно потянувшись и слегка по теревшись щечкой о мою грудь произнесла девушка.
— Ммм? — Только и смог произнести я.
— Дэйчи, я хочу… — Я не дал ей закончить говорить, воскликнув.
— Опять?! Да что ж ты такая ненасытная-то? — Чихеро засмеялась, укрываясь одеялом, но так и не желая слезать с меня.
— Успокойся, мне пока нужен отдых, и вообще, мне кажется, что выносливость физиков сильно преувеличена. — Смешно поморщившись опять распласталась по мне она.
— Не преувеличена, просто кое-кто очень ненасытная особа, ты меня расковывать собираешься? А то искусала всего, вот зачем надо было кусаться? — На груди презрительно фыркнули.
— А чтобы все знали, что этот мужчина занят, и вообще, будешь возмущаться я тебя опять покусаю! Кусь. — Чихеро аккуратно и нежно укусила меня за щеку, оставив еле видимый отпечаток своих зубок, а потом лизнула место укуса. — И хватит меня отвлекать, раскую тебя, не беспокойся. Так вот, Дэйчи, завтра день влюблённых, и хоть какой-то очень плохой мужчина мне и не признался, может попытаемся провести этот день наедине?
— Яс удовольствием проведу хоть этот хоть любой другой день с тобой, любимая. — О боги, как же мало девушке надо для счастья, я наслаждался теми эмоциями что исходили от Чихеро. Не понял. — А ну не кусаться!
— Моё! Закусаю! КУСЬ! — Чихеро была счастлива.
И только к обеду я смог выбраться из палатки и направиться к Токо, который сейчас с помощью сержанта от Амайи наращивал и переделывал мой доспех, и мне надо было как проследить, так и самому заняться модернизацией своей защиты. Чихеро заявила, после того как расковала меня, что я не давал ей поспать, и потому она еще пару часов поспит, и вообще я животное замучал бедную девушку. И как только я приступил к прикреплению к спине четырех тросов для перемещения по полю боя и для более удобных рывков ко мне подбежал посыльный из штаба, перепуганный насмерть, и запинаясь сообщил что меня срочно вызывает командующий.
В штабе мне сообщили, как они думали, радостную весть, завтра нашу часть посетит принцесса Тэймэй, и мне вручили металлический контейнер, который открылся только когда я приложил к прикрепленному к нему сканеру палец. В контейнере лежало письмо. Было забавно смотреть как командиры отвернулись от него, но я чувствовал, как они жаждут узнать, что же скрывается в нем. Но на конверте была надпись: Исключительно для Дэйчиро Шосе, после прочтения уничтожить.
Письмо было коротким. Выгляди достойно моего мужа, на встрече не заставляй меня стыдиться твоего внешнего вида.
После штаба я направился к отряду чтобы рассказать Чихеро что не суждено нам завтра провести день вместе. И придется весь день и ночь и мне и механикам вместе с Токо провести над доспехом, я не собираюсь одевать яркий, по-клоунски раскрашенный доспех, что мне предлагали в штабе. Я на встречу одену боевой бронекостюм, мы не на бале, пусть видит в каком виде я хожу в бой.
— Вот тварь, ей то зачем встречаться с тобой? — Чихеро только через пол часа смогла прекратить тот поток брани что лился из нее. — Нет, я понимаю, что она выйдет и произнесет пламенную речь, но зачем делать именно там, где ты, опять эта тварь хочет тебе усложнить жизнь как-нибудь?
— Я не знаю, Чихеро, но думаю, что мне стоит с ней попытаться поговорить, и будь готова к тому что тебе придется бежать. — Хмуро сказал я девушке.
— Ты думаешь, что тебя арестуют? — Ужас, что заплескался в глазах Чихеро, заставил меня ее аккуратно обнять чтобы успокоить.
— Чихеро, я уже был преступником, так что есть возможность что меня вновь объявят врагом Империи или предателем. Сейчас у Императорской семьи вся возможная власть, и я готовлюсь к любому исходу этой встречи, в том числе и к такому что принцесса Тэймэй завтра умрет от моей руки. — Произнес я.
Ночь прошла как, я и предполагал, под светом фонарей. Мы отливали с помощью моей силы психокинетика нужные детали и приваривали их к доспеху, мне пришлось заменить кевларовые пластины с антиосколочной защитой, и теперь весь бронекостюм состоял из метала, его вороненая сталь добавляла мрачности и вселяла уважение своими толстыми защитными пластинами. Тросы я успел прикрепить к спине, а также еще четыре, что шли теперь от моих рук и были, можно сказать, моим личным оружием, моим почерком. Пулемет и кумулятивные снаряды мне было запрещено иметь при себе, служба безопасности принцессы не позволит мне приблизиться к ней имея при себе полный боекомплект. А хотелось бы встретится с ней лицом к лицу во всеоружии.
Перед обедом было построение, и под удары в грудь и крики о том, что мы готовы умирать во благо Империи и родины, построилась наша часть, которая первая на этом участке фронта удостоилась того что ее посетил кто-то из членов Императорской семьи. И вот наконец на сцену перед выстроившимся перед ней многотысячным войском вышла в белоснежном кимоно, словно игнорируя что сейчас идет война, вышла она.
Стоя в первых рядах я прекрасно видел и слышал ее, а динамики раций дублировали ее слова тем, кто сейчас был в окопах. Она была словно ангел, сошедший с неба чтобы озарить наш путь и дать нам сил дальше сражаться. Она говорила пламенно и ярко, но все-таки я запомнил только последние слова.
— Вы сражаетесь не за Императорскую семью! Вы умираете не ради меня! Вы проливаете кровь ради себя, своих детей, родственников, любимых! Вы воюете ради родины, что любит вас ровно также, насколько вы готовы сражаться за неё! — Волосы принцессы развевались на ветру, а ее стальной голос резонировал в наших душах. — Мы сражаемся за выживание! Если победа не будет за нами, то все население Империи будет истреблено, вне зависимости от того владеющие это или кто не одарен стихиями! Империя! Родина! Любит всех одинаково, а вы готовы любить ее так же как она любит вас?!
Она говорила долго, но никто не подал вида что он устал, она говорила правду,
