Он по-прежнему искал совпадения с пророчеством. Да я и сам их теперь искал. Зато Андру тут же нагнулся и с интересом дотронулся до конвульсирующего тела.
— Это не металл, — вампир даже не счел нужным скрыть разочарование. Тем временем умертвие резко дернулось, и он отскочил, пробормотав: — Однако!
Голенище его сапога было разрезано, словно бритвой. Действительно — "однако". Умертвие еще раз взмахнуло крыльями и повернуло ко мне слепую голову.
— Жди, — коротко приказал я и посмотрел на этернус: — Близко не подходите, времени отращивать руки и ноги у вас нет.
Вампиры послушно отошли, и только настырный правитель нежити, любопытство которого не уступало его хитрости, недолго думая, встал за моей спиной.
— Думаю, у них не поднимется рука на хозяина. И, Дюс, вы ведь позволите осмотреть эти создания, прежде чем пустите их в дело?
Великий Ирия… насколько же предсказуема эта просьба.
— Конечно, ваша светлость. Кто я такой, чтобы лишать вас последнего удовольствия.
Вампир в ответ лишь легкомысленно хмыкнул, но тут же тихо сказал:
— Я рад, что вы пришли в себя.
Вместо ответа я прикоснулся к следующему трупу, вливая вместе с силой часть своих гнева, боли, выкорчевывая человеческое из души, отрекаясь от себя самого… От того, кто не защитил нежную, любящую и слабую девушку. От того, кто не сдержал обещания и был виновен в ее смерти не меньше сирин.
— Пора, — тронул меня за рукав Андру, стоило последнему умертвию хищно открыть клюв в ожидании приказа.
— Пора, — кивнул я в ответ и скомандовал: — Ваша цель — пророчица. Нападете во время переполоха. Все ее окружение — тоже ваша добыча.
Холодный ветер на мгновенье стегнул по лицу, помогая огромным птицам подняться в воздух. Я некоторое время смотрел им вслед, а потом круто развернулся:
— Пойдемте, князь.
Оставаться на этой стене не имело смысла: удача или неудача умертвий от нас не зависела. Мое место было на стенах внутреннего замка. Именно на него придется основная атака. Замок был самой высокой точкой Азалы. Если его захватят, город падет.
Но не успели мы сделать и пары шагов, как со стороны лагеря сирин раздались громкие крики — умертвия вырвались из своих "нор".
Я не стал оглядываться. Луны хоть и заливали Пустошь щедрым светом, но лагерь находился слишком далеко. Добравшись до места, я опустился на камни и закрыл глаза — завтра, пусть наступит скорее это треклятое завтра, когда я сдохну сам, но выверну наизнанку драгоценные кишки всевидящей твари.
6 глава
Плотный войлок узорчатой кошмы хорошо защищал от стылой земли, но у провидицы все равно сводило ноги от холода. Это не помешало ей вознести молитву богам, поблагодарить за защиту, попросить милости. Не для себя, как всегда — для детей Сирин.
Мучения Айелет не были напрасны. Чем ближе она становилась к логову демона, тем больше видела и понимала, легче и с меньшими потерями исправляла ошибки, допущенные из-за провалов в видениях, собственных немощи и "слепоты". Давно уже отправились по следам заговорщика самые сильные и надежные маги: не пройдет и луны, как Айелет получит его голову. Теперь можно было не торопясь, спокойно дожидаться в Сырте последнего месяца зимы, но жрица предпочла неуют степного становища теплу подземных нор. Во владениях царя Афиза лучше открывалось будущее, хотя это было не главным. Просто женщина поняла, что неспособна дышать одним воздухом с людьми, ходить с ними по одним и тем же улицам, жить в доме боулу. А кочевники так давно смешали свою кровь с кровью ее народа, что стали почти как сирин, единственное — младшим "братьям" приходилось доказывать верность старшему народу и право на крылья. Все курута носили пожизненную магическую печать, которую им ставили во время инициации. Только шаманы после ритуала в Небесном храме Гилы могли перекидываться во вторую ипостась. А платой за это становилась клятва на верность пророчице. Афиз тоже получит крылья после падения замка нежити. Они станут подарком богов, благодарностью за преданность и участие в войне с демонами. Возможно, так придется отметить все племя курута.
Пророчица, задумавшись, тронула медальон.
Да! Это правильное решение. Пусть курута смешаются с ее народом. Сирин пригодится свежая кровь и ее сила. От смешанных браков дети родятся красивее, здоровее, смелее. Когда-нибудь кочевники станут опорой пророчицы в дальних землях. Когда-нибудь, но пока…. Пока Афиз не спешил соглашаться с предложением главнокомандующего и шамана. Кочевник всеми способами избегал окончательного ответа, ходил вокруг да около, как осторожный хищник. Именно поэтому жрица решила лично присутствовать на встрече "вождей".
Пророчица полезла в карман, достала крошечную серебряную бонбоньерку, вытащила из нее маслянистый комочек снадобья, положила его в рот и надвинула капюшон на глаза. Женщина очень редко прибегала к помощи смеси из трав, насылающей видения простым смертным, но сейчас требовалось подстегнуть слабое тело. У Айелет не было времени дожидаться, когда Великая богиня пошлет подсказку. Истинная властительница народа сирин хотела знать, что за сюрприз подготовил несговорчивый правитель союзников, и во что выльется ее согласие или отказ.
Вареная баранина, только что из котла, исходила дразнящим сытным ароматом. В глиняной плошке высилась стопка лепешек, рядом — блюдо с толсто порезанным, влажно поблескивающим овечьим сыром. И отдельно на золотой тарелочке, специально для дорогих гостей — драгоценные куски колотого сахара.
Жрица перехватила внимательный взгляд молодого царя. Айелет представили как великую жрицу, земную дочь верховной богини. Светло-карие, почти желтые глаза Афиза заблестели при этих словах, теперь он то и дело посматривал в ее сторону, щурился и дергал щекой в задумчивости, что-то решая для себя. Женщине не нравились ни эта задумчивость, ни эти взгляды, ни то, что показала Юсса. Как бы ни верил Афиз в божественность гостей, он твердо решил торговаться, и то, что вождь собирался просить в награду, вызвало у провидицы одновременно злость, негодование, возмущение и даже растерянность.
— Божественным воинам не обойтись без моей помощи? — наконец выговорил кочевник, отрезал кусок мяса, положил его в рот и принялся жевать.
— Удача и успех всегда на стороне Великой богини, и эта война — всего лишь испытание, проверка для избранного народа. Достойны ли они песни неба и облика богов, да будет их власть длиться вечно, — едва коснулся губами кулона с изображением небесной птицы главнокомандующий.
— Опасное испытание, — покивав, кочевник снова исподлобья глянул на жрицу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
