11 июля пал Кан. 17 июля английские бомбардировщики атаковали машину Роммеля, объезжавшего фронт; шофер был тяжело ранен, а фельдмаршал выброшен из машины и с проломленным черепом и рядом других повреждений доставлен в госпиталь.
В его лице Западный театр военных действий потерял самую сильную личность.
В этот день линия фронта проходила от устья р. Орн через южные окраины городов Кан, Комон, Сен-Ло, Лессей к побережью.
В то время как на фронте в Нормандии развертывавшиеся передовые части западных союзников готовились осуществить прорыв нашего фронта с захваченного предмостного укрепления, что создавало для нас крайне напряженное положение, на Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу.
22 июня 1944 г. по всему фронту группы армий “Центр”, которой командовал фельдмаршал Буш, русские перешли в наступление, введя в бой сто сорок шесть стрелковых дивизий и сорок три танковых соединения. Они добились полного успеха. К 3 июля русские войска вышли к Припятским болотам, достигнув линии Барановичи, Молодечно, Козяны. С этих рубежей наступление неудержимым потоком хлынуло дальше, перекинулось на участок группы армий “Север”, и уже к середине июля линия фронта проходила через Пинск, Пружаны, Волковыск, Гродно, Ковно (Каунас), Двинск (Даугавпилс), Псков. На главных направлениях (Варшава и Рига) наступление, казалось, будет продолжаться безостановочно. После 13 июля наступление стало распространяться на участок фронта группы армий “А” и войска противника достигли линии Перемышль, р. Сан, Пулавы (на р. Висла). [462] В результате этого удара группа армий “Центр” была уничтожена. Мы понесли громадные потери – около двадцати пяти дивизий.
В результате этих потрясающих событий Гитлер в середине июля переместил свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию. Все наличные силы были брошены на разваливавшийся фронт. Фельдмаршал Модель, командующий группой армий “А”, был назначен вместо фельдмаршала Буша командующим группой армий “Центр”, вернее говоря, – командующим “пустым пространством”. Так как одному человеку нельзя было долго нести тяжесть двойных обязанностей, то командующим группой армий “А” был назначен генерал-полковник Гарпе.
Моделя я хорошо знал с 1941 г., когда он командовал 3-й танковой дивизией. Описывая русскую кампанию 1941 г., я достаточно полно охарактеризовал его как храброго, неутомимого солдата, хорошо знавшего обстановку на фронте, умевшего применять свои способности в бою, а потому пользовавшегося доверием своих солдат. Вскоре он стал нехорош для ленивых и неспособных подчиненных, потому что он решительно добивался своего. Модель был самым подходящим генералом для выполнения непомерно тяжелой задачи по восстановлению центральной части Восточного фронта.
Гарпе был старым офицером-танкистом родом из Вестфалии – спокойный, уверенный, храбрый и решительный. Будучи человеком с трезвым умом и холодным рассудком, он тоже был подходящим офицером для выполнения тех задач, которые стояли перед ним. Только благодаря присутствию духа и выдающимся военным способностям этих генералов был восстановлен Восточный фронт. Впрочем, для этого понадобилось определенное время, тем более, что произошло непредвиденное событие, которое грозило сделать все усилия, направленные к обороне родины, бесплодными. [463]
Глава Х.
20 июля 1944 г. и его последствия
В результате победы русских и отсутствия у нас каких бы то ни было резервов над Восточной Пруссией, провинцией, непосредственно примыкающей к рухнувшему фронту, нависла серьезная опасность. Поэтому я, как начальник учебных частей бронетанковых сил, отдал 17 июля 1944 г. распоряжение о переводе всех боеспособных соединений из Вюнсдорфа и Крампнитца (близ Берлина) в Восточную Пруссию, в укрепленный район Лётцен (Лучаны).
18 июля во второй половине дня ко мне прибыл один знакомый генерал военно-воздушных сил и сказал, что он хотел бы со мной побеседовать. Он сообщил мне, что новый командующий войсками на западе фельдмаршал фон Клюге намеревается без ведома Гитлера заключить перемирие с западными державами, для чего хочет в скором времени вступить в переговоры с противником. Это известие совершенно ошеломило меня. В моем воображении сразу стали вырисовываться события, которые должны были повлиять на ослабленный Восточный фронт и пагубно отразиться на всей судьбе Германии. Этот шаг Клюге сразу привел бы к крушению нашей обороны как на западе, так и на востоке и к безостановочному продвижению русских. До этого момента я не мог себе и представить, что сражающийся с противником германский генерал [464] может против воли главы государства прийти к такому решению. Я не мог поверить этому сообщению, поэтому спросил у своего собеседника, из каких источников он узнал об этом. Генерал отказался ответить на этот вопрос. Он не сказал мне также и причин, побудивших его сделать такое потрясающее сообщение именно мне, и для чего он это делал. На мой вопрос, будет ли задуманный шаг сделан в ближайшем будущем, он ответил отрицательно. Следовательно, я имел время, необходимое для спокойного обдумывания этого странного сообщения. Так как в ставке из-за непрерывных докладов и визитов у меня не было условий для спокойного размышления, я решил 19 июля поехать с целью инспекции в Алленштайн (Ольштын), Тори (Торунь) и Хоэнзальца (Иновроцлав) и во время поездки принять определенное решение. Доложи я все слышанное Гитлеру, не зная источника сообщения, я бы совершенно несправедливо навлек на фельдмаршала фон Клюге тяжелое необоснованное подозрение. Это привело бы к плохим последствиям для господина фон Клюге, а также и для Западного фронта. С другой стороны, если бы я скрыл это сообщение, а потом оно оказалось бы правильным, это также имело бы для меня тяжелые последствия. Следовательно, было очень трудно найти правильный выход из положения.
19 июля в первой половине дня я инспектировал в Алленштайне (Ольштын) противотанковые части. Меня неожиданно вызвали к телефону. Начальник моего штаба генерал Томале просил меня приостановить на три дня приказ о переводе из Берлина в Восточную Пруссию бронетанковых учебных частей. Ему мол звонил генерал Ольбрихт, начальник управления общих дел сухопутных войск в Берлине, и просил это сделать, так как завтра, т. е. 20 июля 1944 г., в пригородах Берлина состоятся маневры резервных и учебных частей под кодовым названием “Валькирия”; эти маневры могут сорваться, если в них не примут участия бронетанковые учебные части. Парольное слово “Валькирия” служило [465] для маскировки маневров по отражению нападения воздушных десантов противника и по локализации волнений внутри страны; мне, по крайней мере, было известно только такое значение этого слова. Когда Томале успокоил меня последними сообщениями с восточно-прусской границы и заверил, что можно повременить с отправкой 2-3 дня, я дал, хотя и с большой неохотой, согласие на участие учебных частей в этих маневрах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
