— Фейнне — она... тоже Эльсион Лакар? — спросил Элизахар тихо.
Гион медленно перевел на него взгляд. Зрачки его пестрых глаз были расширены, и Элизахар отчетливо увидел в них свое отражение.
— Нет, — сказал Гион. — Ни Фейнне, ни я, ни ты. Эльсион Лакар — только Аньяр. Мы трое — обычные люди.
— Я бы не назвал тебя таким уж «обычным», Гион! — хмыкнул Аньяр.
Гион качнул короной, разбрызгивая свет.
— Я употребил слово «обычный», чтобы избежать выражения «чистокровный», — пояснил он. — Потому что мне ненавистны расовые предрассудки, а от «чистокровности» до преследований потомков Эльсион Лакар — один шаг.
— Ты слишком долго прожил среди чистокровных людей, Гион, — сказал Аньяр. — В этом причина.
— За тобой не гнались с собаками, — возразил Гион. — Тебя не пытались повесить вниз головой на ближайшем дереве, тебя не тащили связанным на костер только по одному лишь подозрению в том, что твои далекие предки путались с Эльсион Лакар.
— О! — проговорил Аньяр с презрительным видом. — «Путались»! Это вульгарно!
— Так для чего соприкасаться с вульгарностью? — сказал Гион. — Честному человеку не должно подвергать себя виселице. Во всяком случае, добровольно.
— Где Фейнне? — спросил Элизахар. — Вы знаете?
Оба его собеседника переглянулись. Гион засмеялся:
— Обрати внимание, Аньяр, как устроен его ум: он мгновенно выделил из нашего бессвязного разговора то главное, что составляет предмет его профессии, — местонахождение объекта охраны.
Аньяр, однако, не поддержал веселья друга:
— По-моему, он влюблен, а это заслуживает нашего уважения.
— Влюблен! Как непрофессионально! — сказал Гион.
— Где она? — повторил Элизахар.
— Указать тебе точное местонахождение госпожи Фейнне я пока не могу, — отозвался Гион. — Она где-то здесь...
Элизахар тихо засмеялся. Он и сам знал, что она здесь. Как можно находиться в мире по имени Фейнне — и не встретить там саму Фейнне?
— Ладно, теперь мой вопрос, — сказал Гион.
— Какой вопрос? — удивился Элизахар.
— Ты же сам предложил эту игру. Я отвечаю на твой вопрос, ты — на мой. Постепенно мы будем знать друг о друге все...
— Если вы — король Гион, то я и так знаю о вас все, — заметил Элизахар.
— Ну какова самонадеянность! — Гион метнул в сторону Элизахара гневный взгляд. — Что ты обо мне можешь знать?
— Что вы были первым королем, мой господин, что вы взяли в супруги дочь правителя эльфов и принесли на нашу землю кровь Эльсион Лакар...
— А что я делал потом — после того, как моя жена умерла?
Элизахар сказал:
— От горя король Гион утратил рассудок, и спустя год после смерти Ринхвивар он ушел в пустынные земли — и больше никто и никогда не видел короля Гиона...
— Да, — сказал Чильбарроэс. — Вот именно. Никто и никогда. Кроме тебя, упрямая голова! Неужели ты не хочешь знать, куда я потратил мои столетия?
— Если вам захочется, вы и так мне расскажете...
— Ты пытаешься мошенничать, Элизахар, — строго произнес темнокожий эльф. — Я совершенно точно помню условие договора. Там что-то такое говорилось насчет доверия...
— А не было никакого договора! — засмеялся Элизахар.
— В следующий раз, имея дело с людьми, буду заставлять их подписываться кровью под каждым словом! — рассердился Аньяр.
— Давай его просто допросим, — предложил Гион. — Пусть отвечает.
— А если он не захочет?
— Пытать! — произнес Гион и подбоченился с видом суровой решимости.
— Ай, не надо! — закричал Элизахар, дурачась. — Я все скажу.
Два лица, разноцветное и черное, сблизились и надвинулись на него.
Гион сказал:
— Ну вот, наконец-то я узнаю про тебя всю правду... Кто твой отец, Элизахар? Кто твой отец?
Элизахар зажмурился. В самый неожиданный миг обыкновенная болтовня закончилась: дружеский разговор ткнулся в тупик, каким Элизахару всегда представлялись прямые вопросы. Из тупика только один выход — навстречу тому, кто загнал тебя туда. И на прямой вопрос можно ответить только одним способом.
Конечно, оставалось еще молчание. Но Гион — король. Больше чем король — Гион был само Королевство. И Элизахар с трудом выговорил четыре слова, которые никогда прежде не соединял между собой:
— Мой отец — герцог Ларренс...
Очень медленно он открыл глаза. Ничего не изменилось в мире. Все так же неспешно текла река, унося вдаль отражения розовеющих облачков, камыши перешептывались на ветру, и их созревшие бархатные колотушки глухо стукались друг о друга. Вечер не отменил изначального намерения вступать на землю величественно и неторопливо, с полным осознанием своего права.
Только лица вопрошавших стали другими. Гион смеялся, и желтые блики скакали в его глазах; Аньяр недоуменно хмурился.
— Кто такой герцог Ларренс? — спросил темнокожий эльф.
* * *
Герцог Ларренс представлял собой странное сочетание отвлеченной абстракции с самой что ни на есть плотской, витальной реальностью. Абстракцией являлось его имя.
Некогда — на заре создания государства — неподалеку от северных границ имелось герцогство Ларра; но последний из герцогов Ларра умер вскоре после исчезновения короля Гиона, и титул перешел к его малолетней дочери. На протяжении нескольких поколений в этой семье не рождалось сыновей; только многочисленные дочери. И каждая приносила мужу в приданое кусок земли, так что в конце концов остался только майорат: замок и три деревни. Это и стало именоваться «герцогством Ларренс» — как бы уменьшительное от имени былого герцогства.
Человек, которого Элизахар назвал своим отцом, унаследовал майорат от деда. В убогих владениях предков молодого наследника видели рано: с юных лет он предпочитал странствовать в компании десятка отчаянных голов. Иногда вся эта компания промышляла разбоем на границах, иногда выполняла деликатные поручения соседей — порой из интереса, а порой и за деньги.
У молодого Ларренса была веселая жизнь. Он обожал приключения. Ему нравилось разыскивать сбежавших крепостных или непокорных дочек, похищенных незнатными любовниками. Он мог найти неверную жену и сделать так, чтобы у женщины навсегда пропала охота искать похождений вне дома.
Чуть позже, когда отряд Ларренса стал больше, молодой герцог начал пробовать зубы на кочевниках, которые время от времени тревожили пограничные земли Королевства. Если появлялась необходимость усмирить бунт или отогнать чужаков подальше от границы, бароны знали, кого призвать.
Спустя пятнадцать лет Ларренс уже стоял во главе большой армии.
Обычно Королевство не содержало регулярной армии. Имелись отдельные отряды у знатных людей. Если стране угрожала опасность со стороны внешнего врага, эти отряды объединялись и под началом какого-нибудь уважаемого дворянина выступали навстречу неприятелю. В других случаях каждый действовал самостоятельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
