любой личиной!
— Ты обещал, что позовёшь, что я не пропущу финальную битву! — глухо зароптала Аня и разрыдалась у ног мужа.
Погрузившись в тоскливое, острое горе, она не замечала, что её слёзы не падают на подножие каменного магистра — они подхватываются в воздухе голубыми магическими нитями и утекают в мерцающий конус наколдованного кем-то магического сосуда.
— Он не стоит твоих слёз, душа моя, — прозвучал за её спиной до боли знакомый голос, который она уже не надеялась услышать. — Не рви мне сердце, успокойся.
Стремительно развернувшись, Аня злобно зашипела, ощущая, как наливается убийственной силой её взгляд. Перед ней стоял двойник мужа, укоризненно качающий головой:
— Вот из-за таких вспышек ярости василиски старались не сходиться с людьми и находить пару в рамках своего рода, а то семейные ссоры в смешанных парах частенько заканчивались гробовым молчанием супруга-человека. Женщинам-василискам легче: поплакала и ладно, а вспылившим мужчинам приходилось бежать за помощью к сородичам.
Окаменяющий взгляд не подействовал, значит, перед Аней стоял самый настоящий, древний Василиск. Владеющий магией, в отличие от неё. Антисваха в конце концов вступила в прямое противоборство с Василиском. Да уж, противник мог бы быть и попроще. Только странно, что он так сильно похож на настоящего Имрана: тот же взгляд, узнаваемый под любой личиной, тот же ироничный прищур и усмешка, та же привычка изрекать совершенно непонятные фразочки с таким видом, будто говорит обо всем известных вещах… Поплакала и ладно? Бежать за помощью к сородичам? Разве убитому взором василиска человеку можно помочь?!
Аня обернулась к статуе Имрана и перевела взгляд на стоящего перед ней двойника-метаморфа. Финал трагедии можно переиграть?!!
— Договоримс-ссся? — предложила Аня, подбирая хвост и намереваясь атаковать при первом же удобном моменте.
— Обязательно договоримся, как только ты признаешь очевидное и передумаешь на меня нападать, — фыркнул метаморф в облике Имрана, — и как только научишься слушаться разумных советов: ты всё-таки выползла за границы убежища!!! И почему я не удивлён, а? Иди сюда, мне нужна твоя помощь.
Недоумевающая Аня проползла за врагом на площадку с окаменевшими людьми. Василиск так спокойно повернулся к ней спиной, что она смешалась, не рискуя нападать. Во-первых, он бы не был так невозмутим, если бы хоть чуточку опасался не справиться с ней. Во-вторых, лучше наладить контакт и оживить мужа, а там уж они вместе разберутся со всеми противниками. И ещё одна замеченная странность: каменный Имран успел покрыться пылью, его одежда превратилась в плесневелые тряпки, словно он простоял в этой пещере не один месяц. Словно его и прятал здесь Василиск как свою главную тайну!
— Держи руками сосуд со слезами и по моей команде роняй на лоб девушки по одной капле. Строго по одной, иначе она умрёт от клинка в сердце раньше, чем я успею излечить её, — велел Василиск. — Что застыла? Искренние слёзы василиска растворяют камень, не знала? Мужчине трудно заплакать даже в исступлении горя, а женщину разжалобить проще: вы готовы горько рыдать над самыми отпетыми негодяями.
Дружеское подтрунивание вызвало ещё большую растерянность Ани. Смотря, с каким сосредоточенным видом мужчина опутывает девушку на «алтаре» магическими заклинаниями и кратко командует, вручая призрачный сосуд: «Держи! Роняй по одной капле!», Аня могла бы поклясться, что именно он — её муж. Этот, а не тот, что застыл с перекошенным испуганным лицом. Ане впервые подумалось, что если бы её муж окаменел под взглядом змея, то выражение его лица всё также отражало бы отвагу и решимость бороться до конца. Кроме того, на запястье метаморфа сверкал золотом обручальный браслет — копия её собственного, а магический девайс не перевесишь так просто на другого человека, верно?
Она не рискнула обратиться обнажённой женщиной, вместо этого лишь сменила крылья на руки. Метаморф насмешливо закатил глаза и пробурчал:
— Я тебя умоляю, душа моя, каменный пол, присыпанный колючим песком — не лучшее место для любовных игр. Я предпочитаю твою тёплую постельку, укрытую пледом с котятами. Крепко держи сосуд и действуй строго по моей команде.
Затаив дыхание, Аня уронила одну слезу на лоб каменной девушки, и с лицом статуи стали происходить метаморфозы: твердь камня сменялась мягкостью человеческой кожи. Аня добавила ещё одну каплю… Девушка оставалась без сознания, но каменная оболочка сползала с её тела, как шелуха.
— Стоп, перерыв, — скомандовал метаморф, когда волна изменения дошла до груди.
Вокруг клинка сгустилась целительская зеленоватая дымка. Мужчина начал медленно вытягивать кинжал, а магия просачивалась внутрь тела в освобождающееся пространство, сращивая ткани и залечивая повреждения.
— Пришлось использовать окаменение как метод остановки жизненных процессов — я успел в последний миг, — объяснил Василиск. — Увы, расплакаться от жалости к несчастной мне так и не удалось, пришлось оберегать её каменное тело от разрушения вандалами. Счастье, что Ригорин ответственно относится к уликам, и в хранилище управления с девушкой не произошло беды. Ещё одну слезинку урони, душа моя.
Девушка на камне ожила: её грудь стали приподнимать вдохи, ресницы затрепетали, отбрасывая тень на щёки.
— Поспит часок и будет как новенькая, — удовлетворённо сказал Василиск.
Он забрал из рук Ани сосуд с остатками слёз и вытряхнул последние капли на холку каменного волка. Зверь оттаял, встряхнулся, злобно зарычал на человека, шарахнулся прочь от Ани и стелящимися гигантскими скачками понёсся вон из пещеры. Метаморф широким жестом обвёл оставшиеся скульптуры и сказал:
— Знаешь, выражение «он не стоит слёз» пошло от василисков и, на мой взгляд, оно очень точно отражает ситуацию с оставшимися тут негодяями. Впрочем, не сомневаюсь, твоё сердобольное сердце исторгнет слезу и для них, но не сейчас, душа моя. Пусть немного постоят: чем дольше человек пребывает в беспамятстве, тем больше своих грехов и грязных мыслей он забывает, тем больше шансов, что он не вернётся к прежним делишкам.
— Ты — это ты, — выдохнула Аня и бросилась на шею мужа, оплетая его змеиным телом, как лоза высокий дуб, и обнимая за шею человеческими руками. Имран гладил её по хохолку на голове, тихо смеялся и бесстрашно целовал в змеиную морду. — Почему ни в одном мифе не написано про сказочные свойства слёз василиска?!
— Те, кто писал современные мифы, желали представить нас кровожадными чудовищами, разве могли они упомянуть о слезах? Монстры не плачут и не возвращают к жизни погубленных ими, верно? Нынешнее поколение напрочь забыло о свойстве наших слёз… и не только о них.
— Давно ты заменил Дьявола Дайма?
— Как только выбрался из заточения своей оболочки и разобрался, кто из магов
