На сегодняшней вечерней пресс-конференции Альфред Розенберг сообщил нам, что Швеция должна будет присоединиться к остальной Скандинавии и добровольно перейти под протекторат рейха. Присутствовавшие в зале эмиссары Геббельса и Риббентропа тут же помчались докладывать своим боссам о неосторожных высказываниях Розенберга и вернулись еще до того, как он закончил выступление (он был очень многословен). Оба передали председательствовавшему доктору Бёмеру записки. Как только Розенберг сел на место, Бёмер вскочил и взволнованно объявил, что выступавший говорил только от своего имени, а не от имени германского правительства.
Берлин, 10 июля
Ганс приходил меня навестить. Он только что приехал сюда на машине из Ируна, с франко-испанской границы. Говорил, что не может забыть Вердена, в который заезжал вчера. В нем ни на одном доме ни царапины. А в прошлую мировую войну там не осталось ни одного целого дома. Вот вам и разница между 1914-1918-м и 1940 годами.
Берлин, июль (без даты)
Ральф Барнес, корреспондент «Herald Tribune» (и один из моих самых старых друзей), приехавший сюда прямо перед началом большого наступления, сегодня покинул Берлин, по требованию властей. Вместе с ним уехал и Рассел Хилл, помогавший и мне, и ему. Их вышвырнули из-за статьи Ральфа, в которой говорилось, что русско-германские отношения сейчас не такие дружественные, как прежде. На Вильгельмштрассе весьма чувствительны к этой теме. Но я думаю, что истинная причина кроется в ненависти нацистов к издательской политике «Herald Tribune» и к той настойчивости, с которой она держит здесь ничего не боящихся независимых корреспондентов, единственная из всех нью-йоркских газет. Хотя Рассел и не имел отношения к той информации, нацисты не могли ему простить твердый отказ подчиняться им и использовали появившуюся возможность, чтобы заодно избавиться и от него. Мы с Ральфом совершили прощальную прогулку по Тиргартену. Он, естественно, подавлен и не очень-то понимает, что его отъезд есть доказательство того, что он был честнее многих из нас, кому позволено остаться.[37]
Сегодня немецкие газеты проинформировали своих читателей, что германские вооруженные силы всех родов войск «находятся в состоянии готовности к нападению на Англию. Дата наступления будет определена фюрером лично». Ходят слухи, что верховное командование от этого не в восторге, но Гитлер настаивает.
Берлин, 17 июля
В Берлине триста эсэсовцев начали изучать суахили. Суахили — это смешанный язык общения в бывшей германской колонии в Восточной Африке.
Берлин, 18 июля
Сегодня, впервые после 1871 года, германские войска устроили парад победы через Бранденбургские ворота. Они были представлены дивизией, сформированной в Берлине. Магазины и заводы закрыть, таков приказ, и весь город вышел веселиться. Ничто так не радует берлинцев, в целом наивных и простых людей, как хороший военный парад. И свободный от тупой работы и унылого дома день. Я смешался с толпой на Паризерплац. Повсеместно царило праздничное настроение. Никакой воинственности в людях. Они просто пришли хорошо провести время. Глядя на них, я задавался вопросом, понимает ли кто-нибудь из них, что происходит сейчас в Европе. Имеют они хотя бы отдаленное представление о том, что их веселье, победный парад «гусиным шагом» зиждятся на трагедии миллионов других людей, которых эти солдаты и их вожди поработили? Держу пари, что ни один из тысячи даже не подумал об этом. На площади было довольно душно, и десятка два женщин на площади упали в обморок. Опытные санитары из Красного Креста поднимали их с тротуаров на носилки и уносили в ближайшие пункты скорой помощи.
Все солдаты были крепкими и загорелыми, и они маршировали гусиным шагом, как автоматы. Лошадь под одним офицером, видимо не привыкшая к парадам победы, устроила небольшой цирк. Дико взбрыкнув, она ударилась задом о зрительскую трибуну, чуть не угодив в доктора Геббельса.
Последний раз германские войска маршировали через Бранденбургские ворота после войны, холодным пасмурным днем 16 декабря 1918 года. Это был день возвращения прусской гвардии. Память коротка.
Мы слышали, что завтра Гитлер будет выступать в рейхстаге. Но нас припугнули высылкой, если мы сообщим об этом в Америку. Гиммлер боится налета английских бомбардировщиков. Ходят разговоры, не будет ли это, как уже было однажды хмурым утром 1 сентября, подходящим моментом для объявления нового блицкрига, на этот раз против Британии, или для предложения мира. Моя гостиница заполнена высшим генералитетом, собравшимся на это представление.
Берлин, 19 июля
Это не будет блицкриг против Британии, по крайней мере пока. Сегодня вечером в рейхстаге Гитлер «предложил» мир. Он заявил, что не видит причин продолжать эту войну. Но разумеется, это мир с Гитлером, оседлавшим континент в качестве завоевателя. Покидая фантастическое шоу в рейхстаге, а оно было самым красочным из всех, что я видел, я размышлял, как расценят это англичане. Что касается немцев, то здесь сомнений нет. Это был мастерский ход, рассчитанный на то, чтобы сплотиться для войны с Англией. Потому что теперь немецкий народ скажет: «Гитлер предлагает Англии мир, и без всяких условий. Он заявляет, что не видит причин для продолжения войны. Если она продолжается, виновата Англия».
Меня интересовало, каков будет ответ Англии, и как только я приехал на радио, чтобы подготовиться к своей передаче, сразу поймал Би-би-си на немецком языке.[38] И ответ уже был! Внушительное громкое НЕТ. Чем больше я размышлял над этим, тем меньше удивлялся. Мир Англии с Германией, абсолютной хозяйкой на континенте, невозможен. Далее: у англичан, должно быть, есть какие-то основания для уверенности в том, что они смогут успешно защищать свой остров и в конце концов победить Гитлера. Потому что Гитлер предоставил легкий способ спасти для себя хоть что-то. Всего полтора года назад я видел в Мюнхене, как они ухватились за подобную соломинку. НЕТ на Би-би-си было весьма впечатляющим. Диктор осыпал насмешками каждое высказывание Гитлера. Сидевшие в комнате офицеры верховного командования и чиновники из различных министерств не могли поверить своим ушам. Один из них крикнул мне: «Вы что-нибудь понимаете? Вы в состоянии понять этих английских идиотов? Отвергать мир сейчас?» Я только хмыкнул неопределенно. «Они с ума сошли», сказал он.
Гитлер преподнес свое мирное «предложение» весьма красноречиво, по крайней мере для немцев. Он сказал: «В этот час я считаю своим долгом перед собственной совестью еще раз воззвать к разуму и здравому смыслу. Я не вижу причин для продолжения этой войны».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
