Она не видела императоров, которые были окружены стеной разъяренных принцев и князей. Асанианцы и варьяни оказались на этот раз единодушны. Они кричали об измене. Они страшились западни, приманкой в которой считали наследников империй. Может быть, наследники все еще пленные или вообще это не живые люди, а колдовское наваждение? Может быть, они хотят заманить более крупных заложников, чем они сами? Или хотят привести императоров к гибели?
Севайин едва заметно пошевелилась. Все ее тело испытывало боль, смятое сокрушительной волной магии. Она тратила последние силы на то, чтобы уверенно сидеть в седле, чтобы прямо держать голову и защищать свой разум. Маги стремились проникнуть в него; их прикосновения причиняли боль. Каждая новая стремительная и яростная атака усиливала эту боль, не давая передышки, не оставляя надежды на облегчение.
Внезапно все прекратилось. По рядам варьяни пробежало белое пламя, шеренги асанианских принцев дрогнули. С одной стороны вперед вырвался Бешеный, навстречу ему выкатилась колесница Зиад-Илариоса, запряженная парой золотистых кобыл.
Губы Севайин растянулись в недоброй улыбке. Оба императора выехали к ним без сопровождения: с Мирейном был только Бешеный, колесницей Зиад-Илариоса управлял возница. И тем не менее оба они были под защитой. Мирейна охраняла его магическая сила. За спиной императора Асаниана замерла в ожидании тысяча лучников, натянувших тетивы и нацеливших стрелы.
Императоры двигались неторопливо и все-таки подъехали чересчур быстро, Зхил'ари расступились перед ними.
Они остановились. Мирейн был рядом, но недостаточно близко, чтобы дотянуться до него.
Севайин продолжала сохранять неподвижность. Гнев отца был так велик, что она чувствовала его кожей. Так велик, что не позволял Мирейну видеть что-нибудь, кроме этого темного лица и рыжей гривы волос. Обман казался ему еще горше оттого, что его собственное дитя выразило ему неповиновение. Он бросил ей в лицо гневные слова: — Что ты сделал? Ты, юный глупец, что… ты… Она наблюдала за тем, как его внезапно поразил ее вид, как он отказывался поверить, не желал признавать правду. Ход его мыслей был таков: сын еще очень молод, и его внешность меняется с каждым месяцем; тело его еще только набирает силу после болезни, когда он так исхудал, что был подобен тени. Поэтому он выглядит намного моложе своих лет. И вполне естественно, что, находясь в полном здравии, он больше похож на безбородого юношу, чем на взрослого мужчину. Очень красивого юношу, своими чертами напоминающего девушку.
Севайин скорее почувствовала, нежели видела, как Хирел отъехал от нее, спешился и приблизился к отцу, чтобы помочь ему спуститься с колесницы. Она поняла, что Зиад-Илариос снял маску, потому что боль Хирела острым клинком пронзила ее. Император ужасно состарился. Он двигался с большим трудом, каждый шаг был для него мучением, все суставы распухли и одеревенели, лицо потеряло остатки былой красоты, а волосы поседели. Он обнял сына и заплакал.
Мирейн совсем не переменился. Быть может, он слегка похудел и стал немного жилистее. Но выглядел он так же, как в ту пору, когда его наследник был еще ребенком и когда он сам вел войны в дальних пределах мира. Хотя Севайин знала, что он смертен, она все же понимала, почему люди сложили о нем легенду, в которой говорилось, что он — воплощение бога, что он никогда не состарится и не умрет.
Крепкие кости и счастливая судьба, да еще волосы, почти не тронутые сединой. Он медленно спешился, напряженно-спокойный, не сводя глаз с лица Севайин. Снял шлем, повесил его на луку седла и тряхнул своей косичкой. Их разумы не могли встретиться, потому что Севайин закрыла свой мозг. Она дотронулась до шеи Брегалана. Сенель встал на колени, и она сошла с седла. У нее подгибались колени. Ребенок протестующе забился в утробе, и у нее перехватило дыхание. Она заставила себя выпрямиться.
Теперь отец ничего не мог отрицать: ее положение было видно даже под складками древних тяжелых одежд.
Он шагнул к ней. Севайин напряглась; стараясь крепко держаться на ногах. Она была ниже Мирейна. Его солдаты увидели это, и происходящее стало медленно доходить до них. Рука отца коснулась волос и щеки Севайин.
— Что ты наделал? — прошептал он. — Что ты наделал? — Я подарила нам надежду.
Услышав новое звучание ее голоса, он отпрянул, потом снова коснулся ее. Положил руки ей на плечи, жестко и крепко сжал их. Слезы боли и слабости навернулись на глаза Севайин, но она подавила их.
— Почему? — вскричал Мирейн, охваченный той же болью, которая терзала ее.
— Это было возможно, — произнес ее язык помимо воли. — Это казалось логичным. Неужели мне следовало попросту убить себя?
— Тебе следовало убить отродье льва. — Я люблю его.
— Ты… — Он осекся. Его глаза стали бешеными. — Ты глупец. Проклятый глупец. — Он встряхнул ее так, что она задохнулась. — Ты предал нас всех.
— Я спасла нас. — Она оторвала его руку от своего плеча и прижала его ладонь к своему животу. — Вот наша надежда, отец. Вот залог нашего мира.
Мирейн попытался вырваться. Ребенок шевельнулся, и он замер.
— Наш сын, — сказала Севайин. — Мой и юного льва. Он будет рожден в магии, отец. Он будет дважды царственным.
Мирейн ничего не ответил. Он был совершенно потрясен. Севайин звонко рассмеялась.
— Ну что ж, отрекись от меня. Это твое право. Я совершила предательство. Я согрешила против тебя, согрешила против самой природы. Но ты не можешь отречься от своего внука и лишить его права наследства.
— Неужели ты думаешь, что я отрекусь от тебя? От изумления она пошатнулась. Отец поддержал ее. В нем не было мягкости, и его гнев вовсе не уменьшился. Он сказал:
— Я не стану нарушать законы, которые сам же и установил. Не стану призывать тебя к ответу за это последнее из твоих безумств. Пока не стану. Но если мне в руки попадут те, кто сотворил это с тобой…
— И здесь я твой союзник, — вмешался Хирел. Он стоял рядом со своим отцом, рука императора лежала на его плече, и две пары горящих золотом глаз были устремлены на Мирейна. Хирел едва заметно пошевелился, словно предупреждая, как это делают кошки и волки: "Это моя женщина. Дотронься до нее, и ты погиб". Мирейн пристально смотрел на них.
— Ты многое получил, — сказал он Хирелу. — Ты о чем-нибудь сожалеешь?
— Конечно, нет, — ответил Хирел. — Но я не прощу тех, кто сделал это.
Севайин встала между ними, согрев холодный воздух жаром своего гнева.
— Вам обоим придется подождать, пока я не покончу с ними. — Все трое мужчин хотели возразить, но она не дала им сказать ни слова. — Вы не забыли, где мы находимся? И почему? — Она положила ладони на свой округлившийся живот. — Вот здесь лежит конец этой войны. Оставите ли вы ему мир, которым он сможет владеть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
