Часть шестая
Севайин Ис'Кириен
Глава 26
Этому не было конца. Такова истина, подвластная лишь богам. Севайин могла бы стать великим мудрецом, если бы мудрость хоть на йоту интересовала ее.
Внутрь — через Касар. Назад — через Сердце Мира. Просто и неизбежно. Когда она вынырнула из темноты, все изменилось. Маги пали ниц к ее ногам и называли ее императрицей. Она посмотрела на них сверху вниз, понимая, что не найдет радости в отмщении, и на своего супруга.
Хирел бросил взгляд на их клинки олениай, на раболепно скорчившиеся фигуры. Вспомнил всю ненависть, которую питал к ним.
Потом он протянул к Севайин руки, гневаясь и все же чувствуя горькую радость.
— Все прошло, — сказал он. — Совершенно все. Я даже не могу их презирать.
— Я тоже. Но кое-что мы можем сделать. Мы можем править ими.
— В этом и заключается наш замысел, — сказал магистр. Севайин не верила в его правдивость и не доверяла ему. Однако он покорился ей, как и все остальные маги, поскольку у нее была сила, чтобы сдерживать его. Она заставила их присягнуть на верность Хирелу и добилась от них клятвы, что они не причинят вреда ни ей, ни ее супругу, ни ребенку, которого она носила.
Совместными усилиями они усыпили ее здесь, в том месте, где не существовало земного времени. Она не желала подчиняться им. Ее тело сопротивлялось. Но она была измучена, и ей следовало позаботиться о ребенке, который спал в ее теплой темной утробе, сияя своей силой как бриллиант. Маги боялись за него. Придется им к этому привыкать. Если бы на его месте находился обыкновенный смертный ребенок, свершившееся этой ночью принесло бы ему смерть.
Он будет совершенно другим, этот наследник Солнца и Льва. Он будет чудом.
— Ну конечно, — с непоколебимой уверенностью сказал Хирел, — ведь это наш ребенок.
Севайин еще не была готова к тому, чтобы снова начать смеяться. Но она улыбнулась, поцеловала мужа и сказала: — Мне кажется, я люблю тебя, Хирел Увериас. Она спала в своей прежней комнате, укачивая сына, пока Хирел укачивал ее. Если сновидения и посетили ее, она их не помнила. Проснувшись, она поела, потому что так было надо, но ее мысли унеслись куда-то далеко. Она едва заметила тех, кто проводил ее из спальни в зал с очагом.
Ее ворота были разрушены. Она сама разрушила их. Вадин, Старион, ее бедные маги… Внутрь — через Касар. Назад — через Сердце Мира.
* * *
Всходил Аварьян. Его лучи нежно ласкали мертвого. Вадин Утханьяс, встретившийся наконец со смертью, умер бесстрашно и радостно, чтобы другие могли жить. Его тело находилось в прекрасном обществе асанианского императора и императрицы варьяни. У Севайин еще будет время оплакать их. Когда для этого настанет время, она поразмыслит и о своей вине. А сейчас ее ждали две армии, охваченные взаимной ненавистью. Принцы и князья горели желанием начать войну. Две империи, две столицы, два дворца с суетящимися придворными. И только два человека, закаленные в битвах, которые могли соединить эти два мира воедино.
Стоя над мертвыми, Севайин рассмеялась, потому что больше всего на свете ей хотелось разрыдаться. Все смотрели на нее. Все маги отныне принадлежали ей: те, кто хотел смерти императоров, и те, кто стремился спасти их. Каждый из этих замыслов удался только наполовину. Один был жив, как обещала ей коварная судьба, другой умер, как и хотел; и оба попали туда, где никто не повредит им и где они сами не смогут никому причинить вреда. Еще столько предстояло сделать! Севайин раскрыла ладони.
— Смотрите, — сказала она, — настало утро. Мы выиграли войну. Теперь мой принц и я, мы заявляем о наших правах на трон. Кто осмелится противоречить мне?
— Я.
Потрясенная и разгневанная, она обернулась к Хирелу. В утреннем свете его волосы казались золотыми. Его одежда превратилась в лохмотья, под глазами пролегли темные круги, но воля оставалась твердой. В руке у него была маска императора Асаниана. Он поднял ее и прикрыл ею свое лицо. Через маску его голос звучал отчужденно и равнодушно.
— Я, — повторил он. — Я, император Асаниана. Свою власть я не уступлю ни одному человеку. По-кошачьи мягко Севайин подошла к нему. — Мужчине — безусловно, — сказала она. — А как насчет женщины, Хирел Увериас? Женщины, происходящей от сверкающего бога? Мага, королевы и матери твоего будущего сына?
Золотое лицо было неподвижным, нечеловеческим, величественным. Оно ничего не обещало и ничего не уступало.
Маска медленно опустилась. Севайин увидела сначала глаза Хирела, а затем и все его живое прекрасное лицо. — И моей возлюбленной? Не правда ли, мадам? — Да, твоей навсегда. Но прежде всего я — императрица Керувариона. — Так.
Хирел оглядел ее с ног до головы. Его брови сдвинулись. Он опустил глаза на маску, повертел ее в руках, что-то долго и тщательно обдумывая.
Севайин терпеливо ждала. Даже ради любви к нему она не уступит своей половины трона. — Только половины? — спросил он ее. — Ни больше и ни меньше, — ответила она. Хирел поднял руку. Севайин подняла свою. Его глаза сощурились от блеска Касара. Он соединил свою ладонь с ее пылающей ладонью. Его лицо было неподвижно, но глаза излучали золотое сияние. — Да будет так! — произнес император Асаниана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
