Он открылся перед ней, готовый к предстоящей неизбежной битве.
— Нет, — сказал князь Орсан, — все великие войны завершены. Правление Солнцерожденного закончилось.
Он вошел в круг света. Он не казался крепче и моложе, но его сила не стала меньше. Мирейн тихо попросил:
— Сейчас, когда мы оказались здесь и все уже кончено, скажи мне, кто мой отец?
— Ты сын Аварьяна, — ответил ему Красный князь. Мирейн вытянул свою пылающую руку. — Поклянись этим, о ты, кто плетет паутину. Поклянись, что не имеешь отношения к моему зачатию. — Я не могу.
Мирейн рассмеялся. Его смех звучал легко и свободно. — Ты не осмеливаешься. Я думаю, что это ты создал меня, как говорят многие. Сто Царств нуждались в короле, поэтому ты сотворил меня, поместил в утробу чужеземки и наложил на нее заклинания, сплетенные из лжи и снов. Но твои козни увенчались таким успехом, о котором ты не помышлял в своих самых безудержных мечтах, который не являлся тебе в самых черных кошмарах. Сам бог пришел к тебе на помощь. С этой точки зрения он, безусловно, подарил мне жизнь, правда, с помощью твоей плоти и твоего семени.
— Я призвал его, — сказал Красный князь. — Таков был ритуал, как ты знаешь: призывание бога к его невесте. Предвидение заставило меня поступить так; бог назвал имя своей избранницы посредством моей силы. Но что было после, я не помню. Возможно, он воспользовался мной. Возможно, нет. Но я не стремлюсь обозначить границы божественного.
— Твоя работа, — сказал Мирейн. — Все это твоя работа, хоть ты и отрицаешь. Мир принял такую форму, какую ты пожелал придать ему. Неужели ты смеешь думать, что я тоже подчинюсь?
— Что еще тебе остается? Твоя жена мертва. Твой названый брат отправился назад в объятия ночи, откуда ты когда-то вернул его.
— Я был Мирейном и до того, как они стали частью меня. — Ты можешь жить без них? Можешь терпеть пустоту сердца и силы?
Мирейн напрягся. Его глаза закрылись, челюсти сжались. Горестная гримаса исказила лицо. Усилием воли он овладел собой.
— Меня ждут мои армии. Моя война еще не кончена. — Я думаю, что это не так, — сказал Красный князь. Он указал на двоих, безмолвно стоящих рядом: на Хирела, не принимавшего участия в разговоре, и на Севайин, которая не могла найти нужных слов. Хирел сжимал ее руки, сложенные на животе, где был ребенок. — Это конец войны. Ты отрицал его. Будь же мудр наконец, сын моего сердца. Прими то, по чему ты так долго тосковал.
— А как же я? — спросил Мирейн. — Неужели я должен пасть от собственного меча? Севайин рванулась из рук Хирела.
— Нет, отец. Ты можешь править как раньше, до тех пор, пока бог не возьмет тебя. Керуварион принадлежит тебе. Асаниан — мой и моего императора. Наш сын будет владеть обеими империями.
Он мог бы согласиться. Севайин прочла это в его глазах, почти улыбающихся. Но князь сказал:
— Как долго ты будешь мириться с этим? Сколько пройдет времени, прежде чем это начнет терзать тебя? Ты нанес удар в самое сердце Асаниана. Не станешь ли ты потом утверждать, что все завоеванное тобой сейчас принадлежит тебе? — Он еще ничего не завоевал, — возразил Хирел. Севайин стремительно повернулась к нему, а затем опять к отцу.
— Да, — сказал князь Орсан. — Пока ты жив, Мирейн Ан-Ш’Эндор, миру не бывать.
— Тогда тебе самому придется убить меня, — ответил Мирейн.
Севайин очень тихо произнесла: — Если ты собираешься сделать это, то знай сначала тебе придется убить меня.
Красный князь обвел всех взглядом. В его глазах сверкнул необузданный гнев гилени.
— Неужели еще кому-нибудь, кроме меня, приходилось сталкиваться с династией столь непреклонных монархов? — В три быстрых шага он оказался перед Мирейном, возвышаясь над Солнцерожденным, словно башня, и Севайин подумала, что нет человека выше него. Он сделал то, чего Хирел при всем желании не смог бы сделать: положил руку на плечи Мирейна и взглянул сверху вниз в его глаза. — Я убью тебя, если это будет необходимо. Я молюсь, чтобы этого не случилось.
Да, он сделал бы это. Мирейн улыбнулся. И все же он любил его, этого повелителя и наставника королей, этого мастера заговоров, коварством превзошедшего даже хитрый ум асанианцев. Он любил и ненавидел его.
— Названый отец, — сказал он почти с нежностью. — Скажи мне.
Князь Орсан ответил на его усмешку мудрой и неумолимой улыбкой. — Есть другой способ. — Отлично, — сказал Мирейн. Князь помедлил.
— Чары. Великое Заклинание. Долгий сон, лежащий у смертной черты.
— Но не во владениях смерти. — Мирейн откинул голову, чтобы взглянуть в глаза князя. — И какая же в этом выгода? Будет лучше и удобнее, если я умру. Тогда по крайней мере моя душа снова обретет целостность.
— Для тебя, возможно, и нет выгоды. Но для мира, которым ты правил и который все еще можешь разрушить… Твоя дочь наконец пробудилась для мудрости. Она поняла, что свет и мрак составляют единое целое; она действительно знает, что такое сила. Ты тоже можешь познать эту истину. И если мои дурные предчувствия меня не обманывают, то пройдут годы, и снова возникнет угроза для равновесия в мире. И тогда Аварьяну вновь понадобится Меч, который он выковал.
— Весьма экономно, — сказал Мирейн, — и трудно. Ты разве поручал кому-нибудь легкое задание?
Он спросил это не только у князя Орсана, но и у того, кто незримо присутствовал здесь. В его словах не было ни страха, ни благоговения. Хирел восхищался им.
— Если я не сделаю этого, — Мирейн теперь обращался только к князю, — как ты поступишь? — Тогда я сделаю все возможное, чтобы убить тебя. — Ты можешь потерпеть неудачу. — Могу, — спокойно согласился князь. Внезапно Мирейн радостно засмеялся. — А если я соглашусь — тогда свершится чудо. Превосходная легенда: самое великое из моих деяний. Но цена… — Он помрачнел. — Цена очень высока. — Высокая цена никогда не дается дешево. Мирейн сверкнул глазами в сторону Севайин. Его взгляд на секунду потеплел. — Верно, — сказал он.
Воцарилась тишина. Никто не двигался. Широко раскрыв глаза, Мирейн смотрел в темноту. Хирел так ясно читал его мысли, словно тот говорил вслух. Сон подобен смерти, но все же это не смерть. Пройдут долгие годы. Сознание будет заточено в темницу бесконечной ночи. А в самом конце будет мерцать надежда, слишком хрупкая, чтобы называться пророчеством. Предвидение князя может обернуться обманом. И тогда Мирейн проснется в страшном одиночестве, всеми забытый и покинутый, и окажется в мире, недоступном зрению пророка.
Лучше избрать простой путь — битву с помощью оружия или магии. Если он проиграет, его ждет смерть. Если победит, то получит империю и жизнь. Князь силен, но он стар и ему не под силу сражаться с Мирейном в поединке. Ибо в мире нет силы, равной силе Солнцерожденного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
