проституция – это общественная клоака, но она нужна любому обществу, согласись. Молчишь? – с ожесточением проговорил Игорь. – Любое общество обречено на легализацию проституции, а рваные носы и отрезанные уши человечество уже проходило. Зачем же вновь наступать на грабли?
– Да ладно тебе! Чего ты меня агитируешь? От меня ведь все равно ничего не зависит, дуй лучше еще за бутылкой.
– Гуляем, Петрович? – тоскливо пробормотал Захаров. Сквозь стиснутые зубы.
– Все равно у меня время безработное, – отозвался тот. – А тебе душу надо размять, от дум отвлечься. Давай дуй за водкой!
– Куда лучше дуть? – спросил Игорь вставая.
– Лучше, конечно, в ночной ларек, но он далековато стоит. Да и светится тебе не стоит, поэтому возьми лучше у Варвары самогонки.
– Это та, что через две улицы живет?
– Она родимая.
– Не траванемся? – уточнил Игорь, нахмурившись.
– Да нет, она хорошо самогонку бодяжит. Я иногда беру, когда сюда заезжаю, у нее на хлебе. Постой-ка, а у тебя бочина – то как, не болит? А то может, давай, я схожу?
– Болит потихоньку, но уже гораздо лучше, сиди я сам схожу.
– Деньги-то есть?
– Да есть не много. Ну, я пошел.
Пройдя по одной из темных улиц метров сто, Захаров остановился, зажмурившись осторожно подошел к забору и медленно опустился на холодную землю. Ему было очень плохо, хотелось побыть одному, со своими тяжелыми мыслями.
В этот момент до него донесся нетрезвый говорок, кто-то шел по улице не твердым шаркающим шагом.
– Мужик? – раздался рядом, хриплый простуженный голос. – А ты чего здесь сидишь?
– Живу я здесь, – тихо ответил майор. Осторожно вставая, держась при этом за забор.
– Да ты никак пришлый! Это я тут живу! А тебя я не знаю в натуре. Леха, ты его знаешь? – спросил он у своего собутыльника, дыхнув перегаром.
– Нет, – хрюкнул тот, икнув при этом.
– Во! И Леха тебя не знает!
– Слушай, мужики, идите куда шли, – тихо ответил майор. Морщась словно от зубной боли.
– Ну, может тогда на пивко дашь? – не унимался встречный. – А то трубы… горят…! Нам бы до гнаться чуток!
– У меня нет денег, – прошептал Захаров. Задыхаясь от накатившей на него ярости. С ненавистью глядя на двух незнакомцев, поддерживающих друг друга.
– Ну, чего ты в натуре? – забубнил другой. – Нам бы догнаться чуток.
– Пошел на хер! – отрезал майор, выпрямляясь.
Ему хотелось побыть одному, подумать о всем произошедшем, и эта встреча ничего кроме раздражения у него не вызвала.
– А ты за базар отвечаешь? – вдруг истерично закричал один из них. И прыгнув, повис на руках у майора.
В это время второй проворно повалил их на землю.
– Да я вас! – заревел, было, майор. И тут же осекся, почувствовав упертый в скулу холодный ствол пистолета.
– Дернешься, майор, мозги вынесу, – зловеще прошептал один из нападавших. – Все понял?
– Все, – ответил тот тихо.
– Вот и хорошо. Сейчас мы с тобой медленно переведем руки за спину, накинем браслеты и пойдем к машине. Вопросов нет? Все понял?
– Все понял, – с досадой ответил Игорь. Почувствовав, как металл хрустнул на запястье.
– Вот и молодец, Захаров, надо уметь проигрывать, – похвалил неизвестный, быстро обыскав его. – Ну и заставил ты нас побегать за тобой, все ноги сбили. Ладно, идем ковбой, и смотри без фокусов.
– А ты кто такой, что за мной ноги сбиваешь?
– Я то? Я майор Иванов из бригады Крапивина, а это капитан Руденко из уголовного розыска. Еще есть вопросы?
– Нет, все понятно.
– Ну и отлично. Сейчас мы посадим тебя в машину и отвезем в казенный дом, где мы и сможем чуть позже побеседовать. И смотри, майор, без глупостей, иначе тебя просто пристрелят при попытке к бегству.
– Я понятливый, – ответил Игорь, тяжело дыша.
– Ну и ладушки, тогда идем к карете.
Дверца с зарешеченным окошком захлопнулась, взревел мотор и дежурный УАЗик запрыгал по кочкам, а до Игоря донеслась хриплая песня двух «пьяных» дачников.
«Так глупо вляпаться, – подумал Захаров, морщась от боли в боку, – видимо долго выпасали. Как же теперь выбираться из этого дерьма? Когда машина доедет до рай-отдела, надежды на освобождение резко сократятся. Значит, бежать надо сейчас. Но как? Руки замкнуты, решетки не перекусишь зубами».
Наконец, после пятнадцати минут езды по кочкам у него возник план. Он несколько раз утробно икнул, а затем издал рвотный звук.
– Ты чего, кабан! Охренел что ли? – завопил водитель, нервно ерзая.
– Мужики, мне плохо, остановите, – захрипел майор, выдавив тягучую слюну.
– Ничего, не сдохнешь, – спокойно ответил старшина милиции, не оборачиваясь. – Меня предупредили, что ты фокусник добрый.
– Я сейчас тут все забрызгаю! – бубнил Игорь с клокотанием в горле.
– Давай тормознем, Сергей! Он же всю машину засерет, опять месяц вонять будет.
– Не положено, – пробубнил старшина. Опасливо косясь через плечо.
– Давай тормознем, засерет ведь машину! Куда эта падла денется? Нас же засмеют как и прошлый раз! – нервничал молоденький сержант, то и дело, поправляя фуражку. – Его приедут, заберут, а я буду машину мыть!
– Ну, хер с ним, съезжай на обочину. Но запомни, ублюдок, если дернешься, то замочу не раздумывая, – проговорил старшина, доставая пистолет, – я тебя предупредил.
– Быстрей! – взмолился майор. – Не могу больше! Ы-ы-ых!
Продолжительно завизжали тормоза, машина дернулась и остановилась, уперевшись снопами света в темноту.
– Выходи, придурок! – верещал шофер, размахивая пистолетом. – И попробуй только мне напакостить!
– Как же я выйду? Меня же браслетами к решетке пристегнули.
– Вот ведь пьянь навязалась, – чертыхнулся шофер растерянно.
– Давай ствол, я его подержу на мушке, – отозвался старшина. – Только в темпе, а то ехать надо.
– А ну морду то отверни, ублюдок! Не хер на меня перегаром дышать, – рычал сержант, нащупывая в темноте браслеты.
Почувствовав на какую-то долю секунды свободу, Захаров мгновенно, словно коршун, вцепился свободной рукой в кадык шофера. Последующий за этим резкий удар локтем в висок и тело водителя, обмякнув, повалилось на пленника.
– Эй, эй! – залепетал старшина, пытаясь рассмотреть происходящую в темноте возню.
Он еще не понял, что произошло, поэтому пытался хорохориться.
Захаров тем временем, пользуясь темнотой и прикрываясь телом водителя, готовился к решительному броску на второго милиционера.
– Чего ты там кряхтишь? Что ты там возишься? – бормотал старшина, опасливо подходя к открытой двери.
Мощный удар носком ботинка в переносицу запрокинул голову старшине, и он как подрубленный рухнул на колени.
– Бах, бах, – раздались два выстрела откуда-то снизу.
Захаров вытолкнул обездвиженное тело водителя в распахнутую дверь, которое, как камень, грохнулось на еще не вышедшего из болевого шока старшину. Секунда и майор стоял на дороге около стоявшего на четвереньках
