Тем не менее, когда Флэндри попросил о конфиденциальном разговоре, Снелунд, по-видимому, никак не ожидал такого поворота.
— Вот как, — выдохнул Снелунд.
Флэндри внимательно оглядел его через стол. Вьющиеся огненные волосы, женственное лицо, великолепная мантия — пурпур с золотом, — звон и блеск драгоценностей. А за всем этим, подумал Флэндри, кишки с дерьмом и оскал черепа.
— Дело в том, сэр, — сказал он, — что мне предстоит принять решение по очень деликатному вопросу.
Снелунд кивнул, улыбаясь, но глаза у него превратились вдруг в плоские серые камешки.
— Я подозревал это, коммандер. Некоторые детали вашего доклада и поведения, кое-какие приказы, отданные вами, не ускользнули от моего внимания. Вы должны быть мне признательны за намек, что мне не желательно, чтобы вас допрашивали слишком подробно. Мне было бы любопытно… хм… любопытно узнать, что именно вы имели в виду?
— Я действительно признателен вашему превосходительству, — тут Флэндри закурил сигару, — но это дело имеет чрезвычайную важность и для вас, сэр. Разрешите мне напомнить вам о моей дилемме на Дидоне. Леди Мак-Кормак стала исключительно популярна среди моих людей.
— Без сомнения, — расхохотался Снелунд. — Я лично обучил ее кое-каким малоизвестным штучкам.
«У меня нет оружия под этой синей с белым формой, Аарон Снелунд. У меня нет ничего, кроме рук и ног. И черного пояса каратэ плюс еще кое-каких навыков и умений. Если бы не некоторые незавершенные дела, я бы с радостью пошел на казнь за удовольствие самому разобрать тебя на кусочки».
Но так как этой твари еще предстояло припомнить, как выглядит ее душа, ежели ее вскрыть и распластать, то Флэндри только кисло улыбнулся.
— Увы, сэр, все гораздо хуже. Она отвергла мое предложение, каковой факт я прошу вас считать делом наивысшей государственной тайны. Но… Так вот, она была у нас единственной женщиной — красивой, здоровой, умной. К концу похода мои парни были хоть чуточку, но все без исключения влюблены в нее. Она дала понять, что ее пребывание у вас было… весьма незавидным. Если по правде, сэр, то я боялся, что может вспыхнуть мятеж, если команда подумает, что я хочу вернуть ее вам. А поскольку я вез секретные коды, то такой риск я взять на себя не мог.
— И тогда вы организовали ее бегство? — Снелунд отпил глоток коньяка. — В общем, все об этом догадались, хотя тактично и промолчали, коммандер. Очень мудрое решение, независимо от того, было оно внесено в корабельный журнал или нет. Мы сможем ее выследить позже.
— Но, сэр! Я ничего подобного не делал!
— Что? — Снелунд выпрямился как стрела. Теперь Флэндри говорил куда быстрее, чем раньше.
— Давайте оставим эвфемизмы, сэр. Она выдвинула против вас ряд очень серьезных обвинений. Некоторые из них таковы, что могут найтись люди, которые нагло заявят, будто именно ваши действия вызвали мятеж. Я этого не хочу. Если вы знакомы с историей, то должны помнить, что ничто не срабатывает так, как Боадицея[9]… Нет, мученица, особенно прекрасная мученица, могла бы потрясти Империю… А моя обязанность — содействовать ее укреплению. Чтобы получить согласие моих людей, мне надо было убедить их, что леди Мак-Кормак не будет вам возвращена. Она будет отдана под юрисдикцию Космофлота, где уставы гарантируют жизнь пленникам, а их показания не могут быть положены под сукно.
Лицо Снелунда не выражало ничего.
— Продолжайте, — сказал он.
Флэндри кратко обрисовал средства, с помощью которых Кэтрин была доставлена сюда.
— Космофлот готовится к срочному старту к Сатане, примерно через три дня, — закончил он. — Теперь, когда разведчики установили, что неприятель все еще пользуется теми кодами, которые я привез, я надеюсь, что могу и не сопровождать эти силы. Но от меня ждут — мои парни, — что я получу приказ для себя, который позволит доставить «Роммель» на Ифрай, на Терру или в другое место, где леди Мак-Кормак будет в безопасности. У них есть возможность выяснить, сделал ли я это. Вы же знаете, с какой скоростью циркулируют слухи в любых учреждениях. Если я этого не сделаю, то… то я не уверен, что секретность помешает кому-нибудь из моих парней… А если детали этой истории станут известны, она доставит вам довольно много неприятностей в это весьма критическое время.
Снелунд осушил стакан бренди и налил новый. Булькающий звук наливаемой жидкости гулко прозвучал на фоне тихой музыки.
— Зачем вы мне все это рассказываете?
— Я уже сказал почему. Как патриот я не стану способствовать тому, что может подлить масла в огонь восстания.
Снелунд молча разглядывал его.
— Так она, значит, вам так и не дала? — спросил он наконец. Омерзение придало остроту ответу Флэндри.
— Мне это не понравилось со стороны шлюхи, полученной из третьих рук. — И тут же рассмеялся: — Но дело не в этом. Мой долг по отношению к вам, ваше превосходительство, а также долг в отношении Империи…
— Ах да, — подколол его Снелунд, — приятно иметь должника, карьера которого на подъеме, не так ли?
Флэндри выглядел смущенным.
— Д-д-да, — задумчиво продолжал Снелунд. — Я думаю, у нас одинаковый настрой. Ваши предложения?
— Н-ну, — ответил Флэндри, — с официальной точки зрения «Роммель» сейчас пуст, если не считать моего многочленного дидонца. А говорить этот хииш не умеет. Если мне сегодня же будет выдан приказ о вылете, без точного упоминания о месте назначения, скажем, на разведку с последующим секретным докладом о ее результатах, причем с использованием минимального числа членов экипажа… по телефонному звонку вашего превосходительства кому-нибудь из штаба адмирала Пиккенса… то этого будет достаточно. Я бы отправился на борт и стартовал. Мои ребята успокоились бы насчет леди Мак-Кормак. Ну а если о ней ничего не будет слышно год-два… К тому времени новые назначения разбросают их, да и чувства их поохладятся… Забвение — очень ценный помощник, сэр.
— Похожий на вас, — усмехнулся Снелунд. — Я полагаю, что наши карьеры могут тесно переплестись, коммандер. Если вам можно верить…
— Приходите и убедитесь, — предложил Флэндри.
— А?
— Вы же говорили, что интересуетесь моим дидонцем. Это можно сделать, никого не ставя в известность. Я сообщу вам параметры орбиты «Роммеля», и вы отправитесь одни на личном флиттере, не сообщив никому, куда именно. — Флэндри выпустил кольцо дыма. — Вы примете на себя руководство казнью. И проследите, чтобы наказание соответствовало преступлению. Этому делу можно посвятить несколько приятных часов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
