Спустя паузу лидер Светленгов с тревогой в глазах, которая сменила грусть и уныние, взглянул на Александра и молвил:
– Поехали!
***
Андрей Александрович почти всегда мог ощущать нечто особенное и неприятное, когда терял кого-то из людей, особенно если это были Сильные Избранные, значимые личности. Но когда погибало сразу несколько Избранных или больше нескольких, лидеру становилось жутко не по себе. Это ощущение нельзя было передать словами.
Но такое, к счастью, все же не происходило часто.
Чтобы доехать до места назначения, Матрэкс воспользовался джипом-пикапом Александра, который пока не мог управлять своей машиной из-за поврежденной руки.
Вместе с ним, но уже в других автомобилях, за лидером устремились почти все, кто на тот момент времени оказался в штабе: Яко и Госман, Костя Зима, Артур Холмс, Яна Невская, Игорь Черняев, Олег Чмиль, Артур и Андрей Чернобровы, Настя Самойлова, Алексей Шахнозаров и еще пара-тройка человек.
Выезжая, люди не скрывали радости от того, что их лидер вдруг созвал их, чтобы вместе совершить набег на противника. Но они ошибочно полагали, что Матрэкс решил поддержать тех, кто восстал против него, и сделать так, как они хотели – начать тупо истреблять врага.
Остатки ангара продолжали тлеть и дымиться, кругом вся трава была выжжена, пахло горелым деревом и чем-то еще. Наверное, сгоревшими людьми. Да, точно! Ворги побросали всех убитых – и своих, и Светленгов – на останки сгоревшей дотла постройки. Часть тел полностью сгорела, и только некоторых мертвецов можно было распознать по внешнему виду. Среди тех, кого можно было узнать, были почти все из тех самых шестнадцати Светленгов. Прибывшие были в шоке от увиденного. И Матрэкс был шокирован не намного меньше остальных, хотя еще по дороге сюда ощущал, как их всех убивали одного за другим. Он стоял, сжав кулаки и… Просто стоял… Настя отвернулась в слезах от убитых и, всхлипывая, уткнулась лицом в грудь Шахнозарову. Парень молча обнял ее. Вадим Госман с возгласом отчаяния упал на колени перед телом Марины Сафиной и закрыл лицо руками. Они были парой, но теперь все внезапно закончилось, и Вадим не знал, как ему быть дальше. Если бы только он оказался в штабе тогда, когда она там была, он бы никуда ее не отпустил! Но он не мог отправиться в прошлое, чтобы изменить настоящее.
Молчание длилось долго. И только отдаленный звук проезжавшего по Тобольскому тракту транспорта разбавлял тишину над полем недавней битвы и местом, где произошло много смертей одновременно.
Ворги покинули это место перед самым приездом Светленгов, но они не столкнулись с ними. По всей видимости, Темные уходили другими путями, такими, какими Светлые сюда не шли. Возможно, ушли прямо по полю.
– Нужно вызвать микрофургоны,- заставил себя нарушить молчание Андрей Рудаков.- Не будем их оставлять.
– Разумеется, не будем,- сказал Александр и направился к своей "Тойоте", чтобы позвонить дежурным и договориться о фургонах.
Матрэкс окинул стоявших рядом Светленгов и негромко произнес:
– Извините…
Затем он развернулся в сторону автомобилей и зашагал прочь, опустив голову.
***
На следующий день после своего полного прихода в себя, Кира стремительно начала поправляться, физически чувствуя себя уже достаточно хорошо. Лишь на душе у девушки что-то было не так. Тревожное чувство пришло в воскресенье и не отпускало ни на минуту до сих пор. Скоро Кира начала подозревать, что с ее любимым что-то случилось. Иначе откуда это чувство тревоги? И почему его не оказалось рядом, когда она очнулась?
Скоро ей стало совсем тоскливо, а моментами просто страшно. Она по-прежнему находилась одна в палате. Никло к ней так и не пришел после ее пробуждения.
Вообще никто. И было ощущение, что она вдруг осталась одна в мире. Сама с собой.
И никому позвонить она еще не могла: мобильного телефона с ней не было, а выйти куда-то к автомату не позволяли силы. К вечеру понедельника она лишь садилась в постели – и то ненадолго.
Но вот в один из вечерних часов понедельника дверь палаты Киры распахнулась, и в комнату прошел Андрей Александрович Рудаков. Он держал с собой букет цветов и небольшой синий пакет с чем-то. Девушка очень обрадовалась его приходу, но ее радость и светлая улыбка вскоре канули в небытие. Матрэкс был тих и угрюм. На вопрос о том, что случилось, он лишь только ответил:
– Вот, принес тебе кое-что. Это лично от меня…- и передал ей за цветами пакет.
– А где же Максим, Андрей Александрович?- с недоумением спросила девушка, подозревая что-то нехорошее.
Матрэксу было очень тяжело говорить ей о гибели Максима Мудрова, но он должен был сообщить об этом, чтобы хоть на какой-то процент искупить свою вину. Ведь если бы он не вызвал Мудрова на то задание, он бы не погиб.
Впервые лидер Светлых Избранных искренне, полностью сожалея о случившемся, просил у одного из своих подчиненных – у Киры – прощения.
Бедняжка Кира не смогла спокойно перенести принесенную лидером злую, жестокую весть, и лишилась чувств. А чуть позже у нее началась сильная истерика, и если бы лидер не применил для ее успокоения гипноз, неизвестно чем бы все закончилось.
Горе Киры оказалось настолько сильным, что легко передалось и ему. Матрэкс первый раз за всю свою жизнь уронил слезу, чужое несчастье.
***
Поздно вечером, находясь в одной из комнат главного штаба, отведенной для отдыха, но сейчас наспех перестроенной под настоящую больничную палату со специальным оборудованием, Майя, наконец, очнулась. Боль терзала ее изнутри и снаружи, и девушка, очнувшись, мучительно застонала. К ней была прикреплена кислородная маска и аппарат, измеряющий пульс, давление и температуру тела. Рядом сидел лучший врач среди Воргов, работавший хирургов в одной из больниц города. Он был срочно вызван Шорохом в штаб для оказания всей возможной помощи пострадавшей.
Услышав, что его пациентка проснулась, врач отложил на стол книгу и повернулся к ней, заговорив:
– Тише, Майя. Не двигайся и лежи спокойно. Все позади. Ты спасена. Ничего не бойся, слышишь?
Майя слышала его слова, и ей немного полегчало. Она чуть успокоилась и далее молча смотрела в потолок. Пульс, поначалу резко возросший, стал медленно возвращаться к норме.
Через минуту в комнату вошел Шорохов.
– Как она, док?- поинтересовался мужчина.
– Похоже, не так уж и плохо,- ответил тот.- Состояние стабильное. Только что пришла в себя.
Глава Воргов присел на край кровати и посмотрел в голубые глаза девушки, с некою грустью смотревшие вперед. Она заметила его и попыталась немного улыбнуться, затем потянулась к нему правой рукой, не осмеливаясь говорить из-за сильной боли в горле и легких. Но Владимир Леонидович все понял без слов. Он взял ее слабую ручку в свою руку и проговорил нежно:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
